Город желтого дьявола

«Под ногами Свободы - мало земли, она кажется поднявшейся из океана, пьедестал ее - как застывшие волны. … человек - ничтожный винт, невидимая точка среди уродливых, грязных сплетений железа, дерева, в хаосе судов, лодок и каких-то плоских барок, нагруженных вагонами.»

«Человек имеет право мести - это право дают ему люди.» (Максим Горький. «Город желтого дьявола». 1906)

«Везде - над головой, под ногами и рядом с тобой - живет, грохочет, торжествуя свои победы, железо. Вызванное к жизни силою Золота, одушевленное им, оно окружает человека своей паутиной, глушит его, сосет кровь и мозг, пожирает мускулы и нервы и растет, растет ...» (Максим Горький. «Город желтого дьявола». 1906)

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Нью-Йорк … Нью-Йорк …

С художественно-литературной точки зрения «Город желтого дьявола» Максима Горького – маленький шедевр. Настолько бесподобно описывается автором всё, что подвластно его взгляду.

Он использует все средства выразительности: картина маслом, да и только! А сколько чувств, экспрессии и давящей безысходности неизвестного, непонятного огромного города! Заграница … Штаты … Эмигранты.

Каждый шаг, каждый миг, приближающий эмигрантов с серыми, тупыми лицами с овечьей покорностью в глазах к городу-Молоху, городу-монстру, вызывает СТРАХ не только у пассажиров, прибывающих в неизвестность, но и у самого читателя … Гениально!

Горький великолепно нагнетает то настроение, каким заражён сам. Почему нет НАДЕЖДЫ? Разве не за лучшей долей отправляются в эмиграцию? Даже среди страха неизвестности должна быть хоть искорка надежды. Нет. Здесь ей не место. И вот это уже по-настоящему страшно: надежда умерла когда-то давно.

«Люди стоят у борта и безмолвно смотрят в туман. А в нем рождается, растет нечто непостижимо огромное, полное гулкого ропота, оно дышит навстречу людям тяжелым, пахучим дыханием, и в шуме его слышно что-то грозное, жадное. Это - город, это - Нью-Йорк.»

Описание архитектуры современного индустриального города подобно описанию страшного божества – Молоха, жадно ждущего кровавого жертвоприношения. Автор в описании высотных зданий использует эпитеты: тупые, тёмные, безмолвные, тяжёлые, угрюмые, скучные … Их венчают надменность, уродство, кичливость. И «вишенка на торте»:

«Издали город кажется огромной челюстью, с неровными, черными зубами. Он дышит в небо тучами дыма и сопит, как обжора, страдающий ожирением.»

Так ведь это ещё не всё! Уже душа моя протестует: «Ну, всё! Довольно. Хватит …» А ОН продолжает и продолжает.

Такая жгучая ненависть ко врагу: к чужой неведомой и невиданной ранее архитектуре города со "скребницами неба" напоминает ужас папуасов, впервые увидевших первооткрывателей – чужих людей.

Это явный перебор. Как мне кажется. Ещё даже не понятно, ступил ли автор с палубы на сушу, а образ Нью-Йорка уже заготовлен. Когда негативные эмоции хлещут через край, то они, того и гляди, могут смыть самого писателя.

Вслед за архитектурой – описание людей, живущих в мегаполисе-муравейнике. Теперь удивляться нечему. Описание точное, ибо соответствует любому индустриальному городу: и тогда, и сейчас, и у них, и у нас.

Но американские «зубастые» улыбки для нас не типичны: мы в своём большинстве неохотно улыбаемся. Американцы любили «сушить зубы». Это устоявшийся стереотип. Сейчас всё очень сильно изменилось … Они гораздо меньше улыбаются. «Нью-Йорк. 1910 г.» «Все головы однообразно покрыты круглыми шляпами, и все мозги, - это видно по глазам, - уже уснули. Работа кончена, думать больше не о чем. Идут. Не слышно смеха, нет веселого говора, и не блестят улыбки. Крякают автомобили, щелкают бичи, густо поют электрические провода, гремят вагоны.»

… Да. Очень тягостное чтение. Мрачную, удручающую картину рисует Максим Горький, напоминающую какой-нибудь «постап». А то и хуже того: город мёртвых.

«Живому человеку, который мыслит, создает в своем мозгу мечты, картины, образы, родит желания, тоскует, хочет, отрицает, ждет, – живому человеку этот дикий вой, визг, рев, эта дрожь камня стен, трусливый дребезг стекол в окнах – все это ему мешало бы.»

Подумалось, они о нас тоже будут писать не лучше, сравнивая с орками и ещё с какой-нибудь нежитью. И пишут …

А вот актуальный концепт жизни и смерти. И читаем мы у пролетарского писателя. И даже выхваченный из контекста всей фразы, он не теряет своей сути и остроты. Смотрите. Ничего не напоминает?

«… он – хозяин жизни, жизнь – для него, и все, что ему мешает жить, – должно быть уничтожено.»

Уничтожено. Золотой миллиард. Элита. Золото. Лишние люди. Война. Кругом идёт голова …

Чем дальше читаю, тем невыносимее становится. Боже мой, насколько же всё актуально. И Нью-Йорк здесь ни при чём: он не единственный в своём роде. Жёлтый дьявол уже давно завладел миром.

«Люди в домах города Желтого Дьявола спокойно переносят все, что убивает человека.»

Гений Максима Горького в этом произведении – «Город желтого дьявола» проявился в его пророчестве, о котором он даже помыслить не мог.

Трущобы Ист-Сайда, так поразившие до глубины души писателя, вовсе не уникальное явление. Фавелы и иные «клоаки», заполненные до отказа ненужными людьми, существуют до сих пор и в других странах. Например, в Бразилии … И они являются сюжетом для книг современных авторов.

Но лучше, ярче, образнее, так, что душа сжимается в комок, я не читала ни у Жоржи Амаду в «Капитанах песка» (1937), ни у Кристины Рикардссон – «Второй шанс для Кристины» (2020). Есть и другие книги: Сэйити Моримура (1975) роман – «Плюшевый медвежонок»; описывается Нью-Йорк, беднейший криминальный квартал Гарлем.

Нет! Ничего Горький не выдумал. Это не было местью за то, что американцы не дали «Ленину денег на революцию» в 1906 году, да и к тому же выселили из гостиницы с любовницей Марией Андреевой. Пришлось им с пустыми руками возвращаться в Россию. Да ещё и с подмоченной репутацией.

Негативная характеристика Нью-Йорка Горького очень уж похожа на многие иные подобные характеристики «столицы Мира» других авторов.

Золотой нитью с характерным металлическим блеском сквозь весь очерк протянута идея наживы, обогащения одних за счёт высасывания и выплёвывания других даже не на обочину жизни, а в канаву возле неё: золото – его гнилая и порабощающая суть. Жёлтый дьявол. Он повсюду, чего ни коснись. Люди порабощены Золотом.

«Люди идут на его зов, покупают ненужную им дрянь и смотрят на зрелища, отупляющие их.»

… Потрясающий очерк. Прочитать стоит.

Массивная фигура бронзовой женщины покрыта с ног до головы зеленой окисью. Холодное лицо слепо смотрит сквозь туман в пустыню океана, точно бронза ждет солнца, чтобы оно оживило ее мертвые глаза. Под ногами Свободы — мало земли, она кажется поднявшейся из океана, пьедестал ее — как застывшие волны.

Таким представляется Горькому этот символ Америки, которого автор назвал "американским богом". А затем начинается рассказ о "Городе желтого дьявола". Горький назвал его так за дух стяжательства, который царил в нем, да еще и теперь царит еще в большей степени, потянув за собой много других городов. Он воспринял многомиллионный город как чудовищное порождение буржуазной цивилизации. О мнимой свободе населяющих город людей Горький говорит: «Это — свобода слепых орудий в руках Желтого Дьявола — Золота». Если труженики — слепые орудия, то богачи — рабы Желтого Дьявола. Желтые огни рекламы, кажется, источают золотой блеск. К ночи «грохот железа, гонимого всюду вдоль улиц жадными толчками Золота, не становится тише... Со стен домов, с вывесок, из окон ресторанов — льется ослепляющий свет расплавленного Золота. Нахальный, крикливый, он торжествующе трепещет всюду, режет глаза, искажает лица своим холодным блеском». Горький увидел в этом городе образ американского капитализма — циничного, «чистоганного», лишенного фиговых листков, которые порой прикрывали жестокость капитализма в Европе. Так глазами Горького я создал себе образ этого города, который сохранялся во мне до тех пор,пока я не увидел его своими глазами на полвека позже писателя. и должен сказать, что мое мнение мало изменилось. Правда,он стал намного многообразней, чем его увидел Максим Горький, но он во многом отличается от других мегаполисов. В постсоветское время появилось много работ, по другому оценивающих это произведение писателя уже не как антиамериканское, а как впечатление европейского человека, пораженного и ошеломленного всем увиденным в Америке. Например:

В своей книге американский ученый (Чарлз Рагл) выступает противником теории, относящей эти очерки к антибуржуазной и антикапиталистической критике, и связывает обвинения Горького, направ-леные на американское общество, с потрясением, пережитым европейским интеллигентом при первом столкновении с совершенно чуждой и непонятной ему реальностью.

Не захотел наш пролетарский писатель благородно поехать в отечественные Нью-Васюки, а почему-то поперся именно в злосчастный Нью-Йорк, где к приезду всемирно известного писателя, местное городское начальство, еще не успело положить новую тротуарную плитку и наскоро залатать асфальтовые прорехи. Вот и результат: этот пышущий ехидством пасквильный рассказ, где подробно описывается все злоключения нашего Максима Горького. Не буду пересказывать сюжет - он и без того слишком ядовит, поэтому лишь приведу причины, из-за которых у нашего максимально горького прозаика испортилось настроение. Почему же все таки "желтый дьявол", а не "большое яблоко"? Скорее всего Горького с самого начала стали преследовать китайские эмигранты, которые так и норовили всучить нашему писателю какой-нибудь свой бракованный товар. Но скорее всего Максим Горький все таки был прав: тогда Америка была в самом расцвете экономического роста, когда еще никто не уделял должного внимания экологии. Не зря все ему мерещится в черном, сажевом цвете, хотя скорее всего малознакомый с расовой дискриминацией Горький, увидел на улицах Нью-Йорка темнокожих людей, причем стараясь своими вафельными портянками, старательно оттереть на их смуглых лицах, налипшую как ему казалось копоть. Поэтому наверное здесь Горький забыл упомянуть индейцев, считая видимо их краснокожими коммунистами, да и шатается наш писатель почему-то именно по всяким помойкам и бомжатникам: наверное помнит свою бурную молодость, когда ему тоже приходилось пить "горькую", в максимально крепленом виде. Хорошо что еще Максиму не попались на глаза "содомиты", начавшие бы называть его "сладеньким". Но надо отдать должное писателю: это настоящий и непревзойденный наверное до сих пор, отличный образчик "черного пиара", который не снился даже нынешним горластым проповедникам массовой пропаганды. Вот кажется вдень сюда какого-нибудь маньяка и произведение вспыхнет ярким цветом пугающего творчества Стивена Кинга, которого видимо в детстве и заставили учить наизусть этот рассказ Горького в школе. Удивляет здесь также что рассказ был написан в далеком 1906 году, и казалось бы Горькому наоборот надо было изобразить все в пролетарском угаре радости, тем более что он в Америке собирал деньги для будущих большевиков. Вот где благодарность? Хотя может быть писатель искренне жаждал, что американские пролетарии тоже сделают революцию: тогда представляю себе фермеров-колхозников, штурм матросами "Белого дома", "Пепси-квас", валенки "Nike". В общем читайте - не пожалеете, тем более что рассказ небольшой.