Цитаты из книги Моцарт

Иоганн Шоберт прилагал все силы к тому, чтобы публика познакомилась с детьми и оценила их игру. Именно по его рекомендации Вольфганг дал тот самый концерт у принца Конти, который обессмертил Оливье (за клавиром сидит упитанный маленький мальчик: это Вольфганг Амадей Моцарт).

...на маленького Моцарта смотрели как на особо одаренного циркового акробата с той только разницей, что трапецию и обруч ему заменяли сетка и клавир.

Он буквально дышал музыкой, что было для него также естественно, как дышать воздухом; и столь же естественно музыка стала основной пищей ума и сердца Вольфганга, любимейшим занятием, целью и смыслом его существования.

Ни одна эпоха не жила так музыкой и для музыки, как восемнадцатое столетие.

"Реквием", которому Моцарт посвятил последние мгновения своего творчества, является, таким образом, вершиной и этого творчества, и жизни, — даже в том неоконченном виде — что само по себе есть символ трагической фатальности, довлевшей над судьбой музыканта, — в каком он его оставил.

Сезанн, когда писал пейзаж или яблоки, был ближе к абсолюту и святости, чем Рубенс в своих композициях на религиозные темы.

«Я знаю, что приближается конец моей жизни, что я скоро умру. Силы мои на исходе, а мне надо было бы еще столько сделать, я мог бы еще так радоваться жизни! Я надеялся на совсем другой результат своих усилий, но никто не может изменить течение своей судьбы. Никто не может изменить число отпущенных ему дней. Я смиренно принимаю повеления божественного Провидения и заканчиваю свою похоронную мессу ("Реквием"). Дай бог, чтобы она была закончена вовремя!» -(Моцарт).

«Бетховен самый великий музыкант, но Моцарт — единственный!» -(Россини).

Симфония "Юпитер" — предвестница не только "Волшебной флейты", "Милосердия Тита" и "Реквиема", которые за нею следуют, но также и всего дальнейшего бурного развития романтической музыки в полном смысле этого слова — с Бетховеном, Шуманом и Брамсом.

Симфония До мажор, "Юпитер". Моцарт слишком опередил вкус и общую чувствительность публики, чтобы можно было ожидать справедливой оценки основных достоинств этого поистине потрясающего произведения, которое и не могло быть встречено иначе аудиторией XVIII столетия, неспособной найти этому магистральному произведению место в общем потоке нарождавшегося тогда романтизма.

Симфония До мажор, "Юпитер". Как сказал Сен-Фуа, «до восхода солнца 10 августа 1788 года не рождалось ничего столь важного и возвышенного; ни в оркестре, ни в каком-либо центре камерной музыки никто ничего подобного никогда не слышал».

Эта совершенная гармония, идеально чистая и полная, возвышающаяся над всеми невзгодами, материальными и моральными, с невероятным блеском проявляется во всех трех последних симфониях, Ми-бемоль мажор (KV 543), соль минор (KV 550) и До мажор (KV 551).

Несомненно, потому что в творчестве Моцарта всегда присутствует религиозность, и именно эта религиозность сообщает ему сверхчеловеческую красоту, совершенную гармонию, так что даже в душах тех, кто не верит в Бога, композитор вызывает предвкушение райского блаженства.

И если бы Вена по-прежнему игнорировала Моцарта, у него была еще Прага, приносившая утешение, вдохновлявшая, дававшая радость любить и чувствовать себя любимым.

Моцартовского "Дон Жуана" превосходно понял Гёте: он говорил, что это произведение в своем роде уникально и что, поскольку Моцарта уже нет в живых, у него нет никакой надежды на то, что когда-либо ему еще доведется услышать нечто подобное. И именно потому, что ему так явственно слышался в опере голос самого абсолюта, Гёте сожалел, что Моцарт не положил на музыку и его "Фауста".  Гёте полагал, что это могло быть под силу ему одному.

"Свадьбой Фигаро" начинается большая романтическая трилогия, которая продолжится "Дон Жуаном" и закончится оперой "Так поступают все"; она сделает прозрачной внутреннюю жизнь Моцарта с его мечтами, провалами, восторгами и разочарованиями.

«Я мечтал о розах и лаврах, но от роз мне достались только шипы, а от лавров одна горечь. Так устроен мир!» -(Лоренцо да Понте).

Уроки вокала кастрата Манцуоли развили в нем то необыкновенное чувство человеческого голоса, которое позволило Моцарту написать самые прекрасные страницы из когда-либо написанных для певца.

«Несомненно, именно в музыке Шоберта перед юным Моцартом раскрылась внутренняя сущность музыки, и это произошло благодаря страстной выразительности темп аллегро и вкусу к стремительным и неожиданным контрастам, с которыми наш великий музыкант не расставался всю жизнь…». -(Жан Витольд).