Malý princ

N'ignore jamais une personne qui t'aime, une personne qui s'inquiète pour toi, une personne qui s'ennuie de toi, une personne qui a une très belle amitié pour toi... car un jour tu pourras te réveiller en te rendant compte que tu as perdu la lune en tentant de compter les étoiles.

Станьте точно под этой  звездой и подождите немного.  И если  вдруг появится
смеющийся малыш с золотыми кудряшками, который  не захочет  отвечать на ваши
вопросы,  вы  сразу поймете, кто он. Если  это случится, пожалуйста, утешьте
меня. Дайте мне знать, что он вернулся.

У  меня  будет  такой  вид, словно мне больно.  Словно я умираю. Так
всегда бывает.  Не приходи, не  надо тебе этого видеть. Не  стоит ради этого
проделывать долгий путь...
     -- Я не оставлю тебя одного.
     Но он и впрямь был встревожен.
     -- Понимаешь, это еще из-за змеи. Нельзя,  чтобы она тебя ужалила. Змеи
-- злые существа. Она может ужалить тебя просто забавы ради.
     -- Я не оставлю тебя одного.
     Но тут его осенила какая-то мысль, и он повеселел.
     -- Правда, у них не хватает яда на второй укус

люди   напрочь  лишены
воображения. Что слышат, то  и  повторяют... На моей планете цветок -- и тот
заговаривал первым.

Когда смотришь  на  Землю  с  некоторого расстояния, она  являет  собой
великолепное зрелище. Движения этого полчища фонарщиков были слаженными, как
в балете. Первыми за дело брались новозеландские и австралийские  фонарщики.
Засветив   свои  огни,  они  отправлялись  спать.

Земля  --  планета  незаурядная! На  ней насчитывается  сто одиннадцать
королей (включая, конечно, и негритянских), семь  тысяч географов, девятьсот
тысяч  дельцов,  семь миллионов пятьсот  тысяч забулдыг,  триста одиннадцать
миллионов спесивцев. Короче говоря, там около двух миллиардов взрослых.

Мой   цветок  скоро  исчезнет,  подумал   маленький  принц.  Ему  нечем
защититься от мира, у него только  и есть, что эти четыре  шипа. А я оставил
его совсем одного на этой своей планете!
     В этот миг он впервые испытал сожаление. Но вскоре мужество вернулось к
нему.

Дело в  том,  что  я еще не  постиг науку  понимания. Мне следовало
судить  по делам, а не по словам.  Ведь цветок окутал  меня сиянием, подарил
мне  свое  благоухание. Я не должен  был бежать от него...  Мне следовало бы
догадаться,  какая нежность скрыта  за этими маленькими хитростями и жалкими
уловками. Цветы так изменчивы! Но  я  был слишком молод  и не знал, как надо
любить...

Но маленький принц не смог сдержать восторга.
     -- О, как вы прекрасны!
     --  Правда? -- мелодично отозвался цветок. -- И ведь я родился вместе с
солнцем...

На  планете маленького
принца  цветы всегда были невзрачные, с одним рядом лепестков;  они почти не
занимали места и никому не мешали. Утром они вдруг раскрывались в траве, а к
вечеру  тихо  жухли  и опадали.  Но однажды из  неведомо откуда  занесенного
ветром семени вырос совсем другой цветок, и маленький принц  очень бдительно
наблюдал  за  этим  крошечным ростком,  не  похожим на все  другие крошечные
ростки  на   его  планете.   Ведь  это  мог  быть   баобаб  какой-то   новой
разновидности, понимаете?

Возможно,  вы  спросите:  а  почему в книге больше нет таких чудесных и
выразительных рисунков, как этот, на котором баобабы?
     Ответ прост. Я старался. Только другие рисунки  мне не  удались. Потому
что,  рисуя  баобабы,  я  черпал   вдохновение   в   сознании  настоятельной
необходимости этой работы.

Ты  должен сделать  красивый  рисунок, чтобы дети  в  твоей  стране
увидели все в точности, как есть. Это им очень пригодится, если когда-нибудь
они отправятся  в путешествие. --  И добавил: -- Иногда не  вредно  отложить
какое-нибудь дело  на  потом, но  если запустить баобабы,  быть беде. Я знаю
одну  планету, на  которой  жил лодырь.  Как-то раз он махнул  рукой  на три
маленьких кустика...

В  солнечной
системе, на планете Земля,  на  моей планете, рыдал маленький принц, который
так  нуждался  в   утешении. 

Если   человек  любит  цветок,  один-единственный   среди  миллиона
миллионов звезд, с него довольно и этого. Он  смотрит на звезды и  чувствует
себя  счастливым. Ведь  он  всегда  может сказать себе:  "Где-то там --  мой
цветок..." Но, если овечка съест этот цветок,  все звезды разом померкнут...
Полагаешь, это не важно?

Маленький принц оглядел молоток у меня в руке, мои заляпанные  моторным
маслом пальцы,  мою  фигуру,  склонившуюся над  предметом,  который,  по его
понятиям, был просто безобразным.
     -- Ты говоришь совсем как взрослые!
     Я почувствовал легкий стыд.

Цветы выпускают шипы просто от злости!

--  Однажды, --  сказал ты мне, -- у меня выдался  день, когда  я видел
закат солнца сорок четыре раза!
     А чуть погодя ты добавил:
     -- Знаешь, хорошо полюбоваться закатом, когда на душе печаль...
     -- Значит, в тот день тебе было грустно? -- спросил я.  -- Ну, когда ты
видел сорок четыре заката?
     Но маленький принц не ответил мне.

Мой маленький  принц! Толика за толикой постигал я тайны твоей короткой
и грустной  жизни... Долгое время твоим единственным развлечением было тихое
созерцание заката.  Я  узнал об этом утром четвертого дня, когда  ты  сказал
мне:
     -- Я очень люблю закат. Пойдем, полюбуемся им вместе.
     -- Но надо подождать, -- ответил я.