Kremlinul de zahăr

Сборник рассказов, описывающий тот же самый мир, что и в книге «День опричника». Эти две книги ещё называют дилогией.

Если честно, именно более детализированного описания мира - это то, чего мне немного не хватило в первой книге, и для дилогии только этого, в моём понимании, также не хватило. Автор в каждом рассказе показывает жизнь всех слоёв населения при существующем режиме. Персонажи абсолютно новые, пара-тройка из предыдущей книги есть, а главному герою опричнику Андрею Комяге уделена всего одна глава, из которой мы узнаём чем же заканчивается его день.

Тот самый чудесный старорусский слог, за который я полюбила Сорокина, уже не столь витиеват. Жаль, но в тоже время это выглядит логичным на фоне грядущих перемен в сюжете книги.

Особое место в рассказах занимает образ «сахарного Кремля», рождественского подарка, которым власть одаривает ежегодно свой народ. Подарок, который все ждут с вожделением и готовы закрыть глаза на всё, получив его. Интересная связь народа и власти через леденец, на котором выросло не одно поколение.

В общем, как дополнение к первой книге, если вам понравился «День опричника» (см. мой отзыв ранее), читается так же интересно. Многовато 18+, но можно пережить:)

Но только бы все рядом встали и увидали сразу Кремль и тут же мертвые восстали чтобы увидеть белый Кремль а мы пойдем на площадь Красну чтобы увидеть белый Кремль и все увидим что прекрасный что очень добрый белый Кремль а нам сиять всем будет вечно наш превосходный белый Кремль а мы все будем жить беспечно но токмо видеть белый Кремль и будут все смотреть прилежно на очень белый белый Кремль а после плакать безмятежно и целовать наш белый Кремль и все обрадуются сердцем когда увидят белый Кремль а он стоять ведь будет вечно наш златоглавый белый Кремль

мне немного не хватает знаний, чуть больше — умения думать. но мне не понравилось. разве что зацепил один рассказ, но как зацепил. я дочитывала и решила, а вдруг, надо просто приглянуться. вдруг я просто наступила в грязь, пока шла и читала, а не в то, что мне показалось изначально. короткими рассказами завлечь сложнее, чем романом и повестью, сжать мысли и посыл, чтобы тебя осмыслили и не послали. но Голубое сало было лучше. здесь же мерзковатое ощущение не покидало меня все время. нет, не читайте, если думаете знакомиться с автором.
конечно, я повелась на яркую обложку на магазинной полке. я еще посижу подумаю, прочитаю, может быть, что-то другое.
ты, разумеется, находишь какую-то мораль. братание с китайцами, резкий политический уклон в определенную сторону, отсылки на текущее; и эта общественная консервация народного разума под каблуком сильных страны сей — это хорошо и может быть интересно. но сахар нужно бы послаще, чтобы читать было вкусно.

Если насчет «Опричника» я еще сомневался, что это такое – роман-предостережение, антиутопия или гнусный русофобский пасквиль, то относительно «Сахарного Кремля» мнение склоняется ко второму варианту. Недаром в эпиграфе пресловутый маркиз де Кюстин. Авторский подход: довести до абсурда, расчесать язвы, падающего – подтолкнуть. (Впрочем, куда уж дальше - толкать то!? Даже эта, доведенная до абсурда сорокинская сатира, выглядит иногда НЕ ХУЖЕ, чем текущая реальность). Написано, впрочем, не без выдумки. В определенной литературной одаренности гнусняку-писателю не откажешь.
Так получилось, что моё чтение про сахарные башни кремля ненавистного совпало с шумом в определенных сегментах Рунета в связи с преждевременной кончиной философа-геополитика Вадима Цымбурского. У того, кажется, литературной, даже поэтической мифологии не меньше. Эпос про «остров Россию» - это ж надо придумать! Не зарифмован только. Но – красиво, красиво. Как же отгородить этот Остров только, чтобы жить нам не мешали? «Растёт, растет Стена Великая, отгораживает Россию от врагов внешних. А внутренних – опричники государевы на части рвут. Ведь за Стеной Великой – киберпанки окаянные, которые газ наш незаконно сосут, католики лицемерные, протестанты бессовестные, буддисты безумные, мусульмане злобные и просто безбожники растленные, сатанисты, которые под музыку прОеклятую на площадях трясутся, наркоманы отмороженные, содомиты ненасытные, которые друг другу в темноте попы буравят, оборотни зловещие, которые образ свой, Богом данный, меняют, и плутократы алчные, и виртуалы зловредные, и садисты, и фашисты, и мегаонанисты», - это уже опять Сорокин. Если бы он был только сатириком, за страну болеющим, то можно было бы написать о том, что расходует он зря свой памфлетный боезапас, бьет по целям малоопасным. Допустим, правая диктатура – это вполне вероятный выход из нынешнего бардака, после углубления кризиса следующего десятилетия - особенно. Но чтобы это прикрывалось идеей Святой Руси допетровской, пусть и предельно окарикатуренной – в это совсем не верится. Значит, описанный предмет ненависти откровенно раскрывает фобии В.С?..
Некоторые говорят «язык хороший». Но ведь «как» не оценишь без «что». Сорокинский стиль можно сравнить с хорошо изготовленными неправильно подобранными очками. Подобранными неправильно СПЕЦИАЛЬНО. В итоге взгляд болезненный, искаженный. Искать специально предмет злобного литературного передразнивания смысла особого не имеет (мне, скажем, припомнился «Один день Ивана Денисовича», другим – иное, не в этом дело). Моно ли говорить в данном случае о клинической русофобии? Некоторые скажут, что так. Но, возможно, проблема шире. Есть же категория человеков, которым нравится, когда другим противно и плохо. Влимидирысорокины и викторыерофеевы из тех, кто кайфует от такого. Громко испортить воздух или написать зловредную вирусную программу, либо похабный пасквиль о «русской душе» - таким только в радость – вот они, «мегаонанисты», застрявшие на анальной стадии (по Фрейду). Конечно, по сравнению с предыдущими «творениями» Сора, описания оргии опричников или мастурбирующей государыни – это так, детсадовские дразнилки. Но просто сказать «отвратительно» иногда недостаточно, лучше, преодолев понятную брезгливость, рассмотреть этих субъектов получше. И даже - рискнем сказать – посмотреть на себя безлюбовным сорокинским взглядом, глазами явного недруга, который гадит там, где ест (да-да, это – цитата!). Но когда любишь, «жалеешь», то многого замечать не хочется. А надо бы.
Что, допустим, будет происходить на нашем «Острове Россия», отгородись мы от недружественного мира Стеной Великой? Остались ли у нас культурные и нравственные ресурсы (об экономических здесь не говорю), чтобы наладить нормальную жизнь дорогого нашего Китежа. Или будет подобное тому, что описывается в «Сахарном Кремле»?..

Вот знаете, я совсем не люблю Сорокина. Мне неприятен его натурализм, мне страшно от его сарказма, меня коробит от его вывернутых мехом внутрь стилизаций. Это очень жуткий автор, знакомиться с творчеством которого я бы не посоветовал никому, но этот автор - зеркало. Кривое и ухмыляющееся зеркало, которое искажает и проверяет на прочность всё, что бы ни попало на его амальгаму. Любые прекрасные порывы и устремления проверяются в этом отражении на прочность и ничто не способно устоять. Любая идея доводится до абсурда и пустота с безысходностью - это ещё не самое страшное, что может ожидать читателя после того, как прочитана последняя страница и закрытая книга отложена в сторону.
Его книги очень опасно читать, потому что человека неподготовленного они могут сломать, но, честолюбиво считая себя опытным и поднаторевшим, я всё же отваживаюсь заглядывать к нему и испытывать на прочность самого себя. Тут словно прыгаешь в мясорубку, а потом смотришь - всё ли твоё естество перемололи в фарш или хоть что-то осталось незыблемым и неисковерканным.
И, знаете, после каждого нового столкновения с этой адской машиной мне кажется, что Настоящего, того, что оказалось не по зубам чудовищу, во мне остаётся всё больше. Вот именно ради этого я порой и возвращаюсь к сочинениям Владимира Георгиевича.

Если вы тоже готовы к такой проверке на прочность, то можете осторожно и с опаской открыть этот сборник рассказов, который рисует нам не такое уж отдалённое будущее, которое, к огромному сожалению, не кажется таким уж невероятным. Но для того, чтобы вымышленная вселенная "Сахарного Кремля", "Дня опричника", "Метели" и "Теллурии" не стала реальностью, каждый должен сделать вызов и найти в себе силы противостоять чарам лукавого, но бесконечно мудрого и печального Владимира Сорокина.

Пока читал книгу, с каждым рассказиком все усиливалось впечатление, что это и есть план развития нашей страны или, как его любят называть, национальная идея. Вероятно, Сурковы-Дворковичи периодически в нее заглядывают, проверяют, все ли верно написано в очередном плане развития страны. Хотя, конечно, этот факт является главной государственной тайной. Все тенденции Сорокин уловил, гипертрофировал, точнее, экстраполировал на ближайшую перспективу. Получился такой вот милый, красочный, художественный Моральный кодексик строителя Путинизма-Медведизма.