Имам Шамиль

Могу — значит хочу! Сила была единственным аргументом завоевателей.

«Наши души вознесутся на небо, но вернутся сюда с ангелами и будут сражаться за родную землю»

«Мусульманин не может быть ничьим рабом или подданным и никому не должен платить подати, даже мусульманину. Кто мусульманин, тот должен быть свободным человеком, и между всеми мусульманами должно быть равенство».

Те же, кто видел в разноликом Кавказе слоеный пирог, который легко проглотить, всегда рисковали, потому что на деле Кавказ оказывался острым клинком из многослойной стали.

Притяжение Кавказа было столь магическим, что мало кто из великих полководцев устоял перед соблазном украсить свои короны сиянием его снежных пиков.

С тех пор в Персии есть поговорка: «Если шах сошел с ума, пусть идет на Дагестан».

Горцев считают прирожденными воинами, но сами они не менее воинских доблестей ценят знания, ум и красоту.

«Хорошо живет тот, у кого жена хорошая, — говорят в горах, — а у кого плохая — плохо».

М. Лермонтов писал о Кавказе.
Там за добро — добро, и кровь — за кровь,
И ненависть безмерна, как любовь

В горах все обнажено, как в античной драме. Здесь аулы — амфитеатры, где каждый открыт перед людьми, небом и Всевышним. Здесь скажешь слово — и эхом отзовется вечность. И потому доброе слово здесь дороже золота, а злое опаснее пули.

Дух вооруженной демократии, издревле вошедший в кровь и плоть горцев, не допускает и тени зависимости.

Энергия и фатализм, страсть и упорство составляют основу природного характера горца. Даже одежда горцев схожа с их миром — бурки лесов и белизна папах, как на снежных вершинах Кавказа.

Войны, миграции, стихийные бедствия — все оставило на Кавказе свои следы. Одни племена вытесняли в горы другие. Аборигены вынуждены были подниматься все выше и выше, туда, где их уже никто не мог достать. Следом шли те, кого выбрасывали на кавказские утесы новые волны истории. Подпирая друг друга, народы поднимались к вершинам Кавказа, пока первым не оставалось выбора воевать или умереть.