Оскар Уайльд

Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд не нуждается в дополнительных представлениях. Сейчас не найти человека, который ничего бы не знал о Дориане Грее и его портрете. Не найти и человека, который бы ни разу не слышал о необычной и скандальной судьбе самого писателя, которая ни раз была описана в различных исследованиях, ни раз рассказана в различных документальных передачах, ни раз нарисована в художественных фильмах. Мне в этом плане повезло – сначала было слово. Книги этого писателя попали в читательские руки задолго до того, как я что-либо узнала о самом человеке. Поэтому для меня первично, то что этот человек успел создать за свою жизнь. Не так давно я прочитала сборник писем Оскара Уайльда, который породил желание узнать чуть больше о личности этого удивительного во всех отношениях человека. Таким вот непростым путем я добралась до книги Жака де Ланглада.

Книга это достаточно обстоятельно рассказывает нам об основных событиях из жизни Оскара. Более того, открывает нам многое и из его ближайшего окружения – родная мать и учителя, художники и артисты, мы знакомимся со всеми ключевыми персонажами мира, который окружал Оскара на разных этапах его жизненного пути. И это, несомненно, плюс этой книги. Мы можем взглянуть на писателя глазами Сары Бернар или послушать наставления, которыми увещевала его мать. Здесь много забавных ситуаций и знаменитых острот писателя, которыми он легко мог поставить на место любого злопыхателя.

Существенный минус этой книги, пожалуй, в том, что вся жизнь писателя предстает перед нами как подготовка к скандалу. Нет практически никакой информации о том, как появилась или проявилась любовь Уайльда к литературе, того на чем обычно фокусируются биографии писателей. Зато мы с самого начала узнаем о скандале, в котором был замешан отец, о том, что в школе он дружил с мальчиками и восторгался Грецией, и оттуда проникся любовью к красоте мужского тела. В каждом событии или в каждом знакомстве Жак де Ланглад как будто заранее пытается увидеть следы будущих бед. И так во всем. Как будто вся жизнь этого замечательного писателя была лишь прелюдией к разразившемуся скандалу.

Поэтому, не смотря на достаточно подробное описание основных событий в жизни Оскара Уайльда, кажется, что ты все равно смотришь на эту многогранную личность только, с одной стороны. Через призму его скандальности. И от этого остается чувство неудовлетворенности, какое-то желание узнать что-то большее, посмотреть на жизнь этого человека с другого ракурса.

The Importance of Being Wild(e)

Ну что, Нео, пришла пора выбирать – синяя или красная:

Разумеется, Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллс Уайльд предвосхитил свою эпоху, а потому остался для современников, как и мечтал, непонятым и непонятным. Ему бы жить в наше время, когда “ураническая” любовь не считается грехом, а, скорее, является одним из способов привлечь новых фанатов, придавая биографии “селебрити” некую перчинку, а Великобритания не устраивает показательные суды над писателями, замалчивая участие в тех же скандалах аристократии, а живёт под лозунгом “Gay by birth, proud by choice”. Нынешние времена – вот где старина Оскар мог развернуть свою кампанию в защиту безделья, позёрства и эстетства во всю ширь и мощь. К тому же, его меткие, броские и короткие парадоксы и афоризмы так и просятся в твиттер (тем более что большинство из них удовлетворяет ограничению в 140 знаков – я проверял):

Уайльду, которого вся Британия единодушно признала самым остроумным жителем туманного Альбиона (он уверенно обошёл Шекспира с его комедиями), ничего бы не стоило подогнать свои неустаревающие афоризмы под сегодняшние реалии: “Мужчины покупают iPhone со скуки, женщины – из любопытства. И те, и другие испытывают разочарование”. Этот франтоватый модник, в своё время поражавший всех, с кем сталкивался, зелёной гвоздикой в петлице или подсолнухом в руках, наверняка заделался бы хипстером, а любимым словечком Дориана Грея стало бы “SWAG”. Вот только вряд ли Дориан Грей был бы создан – как и неподражаемые в своей комичности пьесы или элегантные, отточенные сказки. В наши дни, когда книжный зануда Холмс подменяется обаятельным сериальным социопатом с Blackberry в кармане вместо лупы, не так-то просто не только привлечь внимание публики (что Уайльду удавалось всегда, даже после тюрьмы, когда он скрывался во Франции под другим именем), но и убедительно доказать, что ты не пустышка – певцу красоты и “любви, что таит своё имя” для этого понадобилось ещё с добрые полвека после печальной и скоропостижной кончины.

Другие времена требуют других героев – и совершенно других литературных подвигов. Да и успех гипотетического Уайльда-современника под вопросом – со своими пятью книгами, из которых только одна – роман, в писательской “плодовитости” он вряд ли потягается с тем же Джулианом Барнсом, в активе которого уже более десятка романов (зачем далеко идти за примерами, возьмём другого Дж. Б.: великий в своей бездарности Джастин Бибер выпустил уже две книги – а ведь он вроде как певец). На самом деле Оскар Уайльд – вполне дитя своего времени. Между викторианским фасадом и тем, что творилось в домах добропорядочных английских семей и в клубах для джентльменов за закрытыми дверями, зияла пропасть. И в эту пропасть смело бросился Оскар Уайльд, воспевая красоту и бросая вызов чопорности и однобокой, двусмысленный морали. Высшему свету Британии конца 19 века требовался предводитель эстетов – и он стал им, надев соответствующую маску. Британскому правосудию для прикрытия своих аристократов и политиков потребовался “козёл отпущения” – и тут Оскар Уайльд снова выступил добровольцем, не снимая маску несправедливо страдающего мученика уже до конца своих дней. И, пожалуй, для него так же, как и для меня, навсегда осталось загадкой: почему – почему?!?! – Альфред Дуглас в семейном кругу имел кличку “Бози”?

Книга “Оскар Уайльд, или Правда масок”, посвященная жизни талантливого эстета и драматурга и написанная видным французским биографом Жаком де Лангладом, предваряется предисловием, в котором читателя настойчиво заверяют: эта биография – самая лучшая биография Оскара Уайльда, а все остальные биографии – неправильные, и они делают неправильный мёд. Там же, в предисловии, появляется предостережение (заманчивое обещание?): тема гомосексуальности будет затронута, и затронута обширно. Жак де Ланглад действительно не упускает эту важную составляющую характера и личной жизни Уайльда, не пускаясь в смакование интимных подробностей, но при этом и делая немного странные выводы о формировании сексуальности писателя вследствие властности матери и сексуального скандала, запятнавшего репутацию отца. Биограф не упускает случая лишний раз упомянуть забавное выражение “известный гомосексуалист” по отношению к тому или иному знакомцу Уайльда – в конце концов, читатель начинает задаваться вопросом: были ли вообще в высшем обществе Великобритании на рубеже веков те, кто хоть немного интересуется женщинами?

Жак де Ланглад, перелопатив множество источников – писем, мемуаров и прочих исторических документов, убедительно доказывает: мы мало что знаем об Оскаре Уайльде. Он огорошивает с самого начала: оказывается, биографы до сих пор спорят даже о дате рождения писателя (ну, тут, скорее всего, виноват сам объект изучения, пытавшийся “сбросить” пару лет на суде). Что уж тут скажешь о таких подробностях бурной жизни автора “Саломеи” и “Портрета Дориана Грея”, как сифилис (подхваченный ещё в молодые, гетеросексуальные годы) или частые визиты в “дом терпимости” к юношам со всеми вытекающими последствиями (ужин и уединение в номере, как это описывает, скромно потупив глаза, автор биографии). Лично меня удивило авторство расхожей фразы о пианисте, играющем в меру своих сил, а потому неприкосновенном для ковбойских пуль – Оскар Уайльд не раз бывал в Америке, аки заправский битник колеся по городам и весям со своими лекциями об искусстве и эстетизме. Поражает своими размерами и список известных личностей, с которыми г-н Уайльд был знаком/пил/переписывался. В “списке контактов” Оскара целая плеяда знаменитых людей той эпохи, возглавляемая Бернардом Шоу, Сарой Бернар, Андре Жидом, Полем Верленом, Джеймсом Уистлером и многими другими; а также десятки, а то и сотни писателей, поэтов, актёров и художников рангом поменьше, а потому благополучно преданных забвению.

Располагая совсем небольшим опытом чтения биографий в серии “ЖЗЛ” (на моём счету лишь жизнеописание Агаты Кристи), я могу смело утверждать: данная книга – лучшая из двух. Сориентировавшись в ссылках и сносках (если сноска стоит в конце предложения, предваряясь закрывающими кавычками, на неё можно не обращать внимания – это всего лишь указание на источник цитаты; а вот почитать примечания переводчика к именам и отдельным историческим фактам стоит), читатель погружается в перипетии судьбы зачинателя эстетизма. Могу сказать точно – если эта книга и не открывает ничего нового для читателя “Портрета Дориана Грея” или немногочисленных пьес Оскара Уайльда, то её всё же не помешает прочитать перед ознакомлением с “De Profundis”, иначе, без привязки к конкретным фактам жизни автора, эта исповедь обещает превратиться в несколько сотен страниц стенаний и рыданий какого-то нытика. Но, к сожалению, при всех своих преимуществах “Правда масок” так и не ответила на самый животрепещущий для меня вопрос – истинное белое пятно в биографии Оскара Уайльда: почему – почему?!?! – Альфред Дуглас в семейном кругу имел кличку “Бози”?

Материала биографом собрано много, он детально проработан, и это само по себе заслуживает уважения. Но мне не хватило интеллектуального усилия автора. Кроме как собрать разрозненные факты, связать их воедино, нужно многое другое. Мало обладать талантом рассказчика, нужно быть глубоким аналитиком и немного философом. Только тогда биография известного лица будет претендовать на что-то большее, чем еще один образчик публицистического жанра.

Французский биограф Уайльда Жак де Ланглад, увы, не произвел на свет произведения искусства, равновеликого герою своего повествования, как это сделали Кубатиев, пиша о Джойсе, и Беляков, создавая жизнеописание Льва Гумилева. К авторам, углубленно трактующим личность и творчество писателя, относится и Басинский. Француз де Ланглад пишет скоро, небрежно, забрасывая читателя фактами, цитатами в рваном ритме этой бушующей, захлебывающейся прозы. А вот когда он начинает думать, осмысливать и давать оценки, то, выходит, к сожалению, казус: любовные письма Уайльда к Бози названы бредом и безумием, а это не более чем страстные и дружеские письма, и уж конечно, бредовыми они не были.

Сначала несколько общих замечаний о том, какие книги из серии ЖЗЛ и вообще биографические работы нравятся лично мне.

• Прежде всего - поменьше сухого изложения, но и не сваливающиеся в "Караван историй" (а-ля "Он вышел из дома в холодный рассвет. На его глазах блестели слезы")
• Не слишком выпячивающие личность самого автора работы (этим могут грешить лично знавшие героя книги)
• Хочу слышать "голос" самого героя. Например, в весьма скучной биографии Екатерины I самой захватывающей частью была приведенная с сохранением орфографии и лексики ее переписка с Петром I. Я просто оторваться не могла. С другой стороны, и тут надо очень осторожно использовать источники, не цитировать их страницами, как плохой студент.
• Мне нравится, когда в статье или книге видна какая-то генеральная линия. Есть люди, которые просто переписывают все известные факты о жизни человека. Оформить их так, чтобы мы поняли, не только про кого, но и про что эта книга - посложнее будет. Но при этом откровенная предвзятость, когда факты притягивают за уши и толкуют как-то совершенно по-левому - тоже минус.

Не скажу, что эта книга прямо идеально соответствует всем моим критериям. Нет, она все же суховата, слишком скомканны юные годы Уайлда, очень мало литературы — ладно, я не прошу разборов, но все же мне кажется, книги не должны упоминаться в биографии просто как факт. Нет, здесь есть цитаты, но для меня о книгах было сказано явно недостаточно.
Но здесь есть тема, и это радует. До этого я читала о Уайлде либо беглые статьи, либо подробные очерки, но с другой темой (там детальному изучению подвергалась только его сексуальная ориентация — с кем, когда, где, как). В «Правде масок» это, слава богу, не замалчивается, но и не разбирается по косточкам (нет подробных показаний свидетелей на судебном процессе, например). Здесь все подчинено общей трагичности повествования. Да, Ланглад, мне кажется, осознанно делает из жизни Уайлда трагедию (ее там, впрочем, нетрудно рассмотреть), историю намеренного саморазрушения, «падения с Олимпа».

Дальше...

Условно книгу можно разделить на три части - «как он дошел до жизни такой», процесс и тюрьма, годы после тюрьмы. Повествование описывает дугу — сначала мы видим, как Уайлд движется к зениту славы, освещая все вокруг светом своего таланта. Турне по Америке, слава в Париже, восторги английских салонов. Лейтмотивы: эстетство, эпатаж, высмеивание обществом, но все впадают в ступор и начинают обожать, стоит Оскару раскрыть рот.

Не забываем про различные детские психологические травмы и скандал вокруг отца писателя (тоже на сексуальной почве). Автор прочно связывает все это с дальнейшей судьбой Уайлда.
Но все-таки эта часть написана недостаточно страстно, если можно так выразиться. Чем ближе пропасть, тем ярче начинает писать мсье Ланглад. Контраст между яркостью славы и мраком жизни человека, потерявшего всё — невероятен. Но складывается ощущение, что он сам для себя так и не определил, что погубило Уайлда — любовь или невоздержанность. Или и то, и другое (любовь к Бози стала поводом для начала судебных разбирательств, а окончательными убийственными доводами стали свидетельства мальчиков-проституток, которых в какой-то период Уайлд скупал пачками). Процесс он описывает скорее спокойно, но вот на описании тюрьмы и последовавшей за ней жизни Уайлда во Франции отрывается вовсю — яркими мазками набрасывает одну страшную деталь за другой. Ощущение приближающегося дна пропасти даже немного пугает.
По мнению Ланглада, Оскар Уайлд сам, своими руками, старательно разломал на куски свою жизнь, которую до этого так же старательно строил и делал блистательной. Перечисление связей с подозрительными личностями, бессмысленных трат, предупреждений друзей и угроз врагов, которые он методично игнорировал, создают именно такой эффект.

Автор так же, по-моему, не определился со своим отношением к личности Бози Дугласа, которого обычно либо во всем обвиняют, либо обеляют. Хотя и сам Уайлд в разные моменты писал о нем совершенно по-разному, как же нам составить о нем однозначное впечатление?
Но мне очень понравилась эта цитата Бози. После нее я точно не могу относиться к нему однозначно плохо.

Ну и в конце, когда уже пропасть близка, автор сначала светлым пятном рисует возобновление их отношений

А потом снова добивает их.

Автор все упорнее и быстрее ведет к тому, чтобы цифры наконец сложились в тринадцать, сгущает краски все сильнее. Чем меньше жизни остается в герое, тем больше ее в самом тексте.

И как в каждой трагедии саморазрушения после конца становится даже как-то легче. Хочется, как сердобольному гостю на поминках, сказать «Отмучался» и заглотить стакан водки.
Но все же автору удалось сделать так, что после прочтения на вопрос "О чем это?" я отвечу "О красоте". Думаю, Уайлд подписался бы под словами, что красота спасет мир. И вроде бы много лет все твердят, что главное - внутреннее содержание и пресловутая духовность. Оскар Уайлд ставил превыше всего красоту, даже если она становилась его погибелью.

В очередной разбойничьей кругосветке, когда стало тошно от воды от края до края, решил я окунуться в эскапизм и примерить на себя совершенно другое житье. Пальцы-то у меня неловкие, соленая вода, канаты да жесткие рукопожатия сомалийских коллег изо дня в день, знаете ли, так что для настоящего погружения, чтоб наверняка, я книжку выбрал специальную. Хотелось замечательной жизни – я про нее и взял.

И вот что я вам скажу, салаги. Примерить-то я примерил, но легче мне не стало. Этот ваш бедный Оскар Уайльд – он же как наш Дэви Джонс. Чуть кто утонул – сразу, мол, это его в рундуке ищите. Чуть кто мальчика соблазнил какого – сразу Оскар Уайльд так тоже делал. И тянется за ним, несчастным, этот след, как пена за кораблем в штиль. А ведь он просто от одиночества мучался. Я вот, когда совсем тоска придавит, тоже к нашему коку начинаю приглядываться, такой он румяный да аппети… Э, так я про бедного ирлашку-то хотел.

Вот что я вам скажу – все из семьи идет. Мне моя мамка то и дело затрещины отвешивала, и так я к этой атмосфере прикипел, что и сейчас люблю, когда все плывет и качается, пусть и посредством волн. А про Уайльда его мама сама утверждала – вырастет бог. И выглядела при этом красиво. Вот он и вырос, любил красивое, писал божественно. Все просто как бочонок рома.

Какая жизнь! Взлеты, красота, дендизм, а он мятежный, просит бури, Англия, тюрьма, Франция, мальчики, невзрачные обои. И какой конец!

Эх, ну совсем не полегчало мне от этой книги. Ну точно как про меня она. Я тоже бывает, блужу незнамо где, а что прохожие в мой адрес в порту отмачивают, и сказать стыдно. Да и кок подливку вторую неделю не доливает, опять же.

Этот афоризм прекрасно подходит Оскару Уайльду, который воздвиг нерукотворный памятник красоте, и под этим же памятником его и похоронили. После прочтения биографии этого великого философа, поэта, писателя и просто ценителя красоты и искусства, его личность кажется мне еще более сложной и противоречивой. Хотя, вопросов стало намного меньше.

Детство и мать.
Вышедший из высшего общества, двоюродный внук Чарльза Мэтьюрина, сын королевы светского общества Дублина и очень успешного врача-офтальмолога, Уайльд был рожден для блестящего будущего. Оскар,несомненно был стопроцентным продуктом воспитания своей матери. Джейн Уайльд была особенной женщиной: красавица, умница, ярая феминистка и революционерка, а также самая талантливая и популярная дама Дублина. Всю жизнь она бросала вызов обществу. Цинизм, скептицизм, любовь к искусству и вольное отношение к морали Оскар также унаследовал от нее. До 5 лет его одевали в наряды для девочек, он был свидетелем постоянных вечеринок, устраиваемых родителями. Юный Уайльд рос в весьма своеобразной обстановке.

Оскар не знал реальной жизни, с раннего детства он жил в мире своих фантазий- поэзии и книг о Древней Греции. Это наложило существенный отпечаток на характер будущего писателя. Вечно витающий в облаках, Уайльд жаждал всего идеального. Искусство, красота, любовь и никакой грязи, пошлости, примет реального мира, а также невероятно обостренный снобизм.

Годы в Оксфорде. Несомненно, лучшее время в жизни Уайльда. Он был звездой Оксфорда, вызывал у всех интерес и неподдельное восхищение, встречался одновременно и с девушками и с молодыми людьми.

О гомосексуальности.
Когда речь заходит о людях настолько одаренных и необычных, как Уайльд, худшее, что вы можете сделать- это попытаться загнать их в какие-либо узкие рамки, возможно неплохо подходящие для большинства людей. В юности Оскар частенько влюблялся в хорошеньких девушек, а также имел интимные связи с куртизанками. Но на протяжении всей жизни красивые мальчики пленяли его сердце, а стремление поглотить (в психологическом смысле) красоту, рушило все границы при выборе сексуальных партнеров. Так или иначе, в зрелом возрасте Уайльд был способен любить только самого себя, в интимных же отношениях для него была более важна внешность партнеров, пол особой роли не играл. В сфере любви душа Уайльда витала настолько высоко, что половые различия там просто не существовали. Склонность к гомосексуальности отчасти можно объяснить и его возвышенными представлениями о женщинах, которых он постоянно сравнивал то с греческими богинями, то с собственной матерью. Естественно, никто не выдерживал подобной конкуренции.А потом был Бози и эта необъяснимая любовь, которая погубила Уайльда.

О поездке в Америку.
Американцы приняли Уайльда с восторгом, хотя и с некоторым скептицизмом. Его частенько пытались обидеть или даже оскорбить совершенно невежественные и необразованные люди, которые осмеивали эстетскую философию Оскара. Сам Уайльд относился к ним с ярко выраженным коммерческим интересом: мог плохо высказаться об Англии к восторгу публики, льстил американским женщинам, восхищаясь их красотой. Но все это было игрой, свое истинное отношение к Америке и ее жителям Уайльд покажет в «Кентервильском приведении», где жители штатов будут представлены невежественными, глупыми, твердолобыми и жестокими.

Об экстравагантности.
У Уайльда было прекрасное чувство юмора, и он блестяще умел наживать как врагов, так и друзей. Естественно, Оскар не был экстравагантным чудаком по натуре, но больше всего на свете он любил внимание к своей персоне. И с тех пор, как еще в ранней юности познал вкус славы, Уайльд уже не мог жить без постоянного внимания к собственной персоне. Это заставляло его носить маску странного, экстравагантного эстета, который кого-то восхищал, кого-то смешил, а кого-то и раздражал. Самому Уайльду было наплевать, что именно о нем подумают, для него главным было внимание. Кажется, в определенный период жизни, это стремление постоянно находиться в зените славы и любыми способами приковывать к себе внимание, сыграло с Уайльдом злую шутку, заставив его совершить несколько крайне опрометчивых и недальновидных поступков.

О любви.
К моему удивлению, Уайльд вовсе не был коварным соблазнителем и распутником. Да и вообще, складывается мнение, что сексуальные отношения не имели для него такого уж большого значения. К своим возлюбленным и любовникам (как мужского, так и женского полов), Оскар относился, скорее, как к красивым предметам искусства, которые прельщали его взор и чувства в те или иные периоды его жизни.

О браке.
Констанс Мэри Уайльд (жена Оскара) была миловидной и симпатичной девушкой из богатой семьи, но отнюдь не ослепительной красавицей, как многие из тех актрис, с которыми у Уайльда были романы. К тому же, у нее не было чувства юмора и она явно не блистала умом. Уайльд всегда считал ее недалекой (мягко говоря). Но это было ему на пользу, так как умная женщина мгновенно раскусила бы все его слабости. Констанс довольно скромно одевалась и всегда с упоением слушала, но более всего, Оскар ценил свою жену за то, что она как никто другой искренне любила его и восхищалась им. Наверняка, это очень льстило Уайльду, по крайней мере, на заре их отношений в 1883 году.

А вот причина их брака была самой что ни наесть прозаичной - у Оскара кончились деньги, и в виду того, что его материальное положение стало ужасающе плохим, лучшим выходом была женитьбы на девушке с неплохим доходом. Вот вам и возвышенный эстет и мечтатель! Какой практичный подход к браку!

Оскар был внимательным и трепетным мужем, хорошо справлявшимся со своими обязанностями и легко тратящим деньги своей жены. Во время медового месяца он без зазрения совести знакомит Констанс со своим любовником Робертом Шеррардом, но бедняжка и в ус не дует, не подозревая о том, что ее новоиспеченный супруг далеко не такой белый и пушистый. Сразу после медового месяца Оскар надолго уезжает из Лондона по «рабочим делам», оставив жену на попечение своей вздорной матери. А затем заставляет Констанс носить смешные и экстравагантные наряды для привлечения внимания к их паре в обществе. Над Констанс смеялись, ей было неловко, но кого это волнует?

Но, это еще только начало, Уайльду 30 лет и все самое интересное еще впереди. Вообще, складывается впечатление, что этот возвышенный эстет и мечтатель был прагматиком до мозга костей. Но это на самом деле, а на виду - романтичные стихи, витиеватые и пафосные фразы. В этот период своей жизни, Уайльд - стопроцентное воплощение лорда Генри.

В возрасте 35 лет Оскар стал отцом, чему был очень рад и со стороны выглядел, как глава безупречного и идеального семейства. Хотя, все это не мешало ему иметь многочисленных любовников и обмениваться с ними эротическими письмами, обсуждая подробности пережитого экстаза. Констанс опять ни о чем не догадывается, к тому же она располнела, снова забеременела и муж окончательно перестал принимать ее за человека. Но это в душе, а на людях, он - сама добросердечность. Ах, Уайльд, брак точно был не для тебя, хотя ты превосходно справлялся!

Об отношениях с Робертом Россом.
Этот красивый молодой человек, который был на 15 лет младше Уайльда, стал его первым полноценным любовником, и окончательно склонил нашего подуставшего в 1887 году эстета в сторону однополой любви. Кроме того, в этот период Оскар снова начинает испытывать проблемы с сифилисом (ай, ай, ай кто бы мог подумать?!), которые окончательно прекращают его интимные отношения с Констанс. Наверное, этот период какой-нибудь сноб мог бы назвать началом деградации личности Уайльда. Черта с два, он никогда не был ангелом! Кстати, Росс окажется верным другом и не покинет Уайльда вплоть до самой смерти, в отличии от Констанс или Бози.

«Портрет Дориана Грея».
Первое издание вышло в 1890 году, ровно за 10 лет до смерти Уайльда и мгновенно сделало его супер знаменитым. О романе говорили все, все читали его и пересказывали друг другу. Это была небывалая слава, такая, которой до сих пор Уайльд еще никогда не знал. Правда, вместе со славой, на Оскара обрушился еще и шквал критики и обвинений в аморальности, в стремлении развратить общество и т.п. бреде. Слава, бесспорно, опьянила Уайльда, он был желанным гостем в любом лондонском или парижском салоне, им восхищались те, кто потом презрительно от него отвернется. Но это позже, а сейчас Оскар на коне, в зените, он ведет себя все более дерзко, и теперь считает, что может позволить себе многое из того, что прежде было запретным. Он все менее скрывает свои отношения (дружеские и не только) с гомосексуалистами и постепенно начинает терять связь с реальностью, все более погружаясь в свой собственный мир.

Чем был «Портрет Дориана Грея» для самого Уайльда?
Ну, официальная позиция заключалась в глубокой и очевидной морали. Но на самом деле, Оскар написал свой роман по одной единственной причине- он хотел высказать свое истинное мнение. И в романе он мог это сделать, в романе он говорил устами лорда Генри и мог быть самим собой, восхищаясь красотой Дориана и развращая его. Не думаю, что Уайльд хотел обрести толпы восторженных поклонников, он, конечно, желал этого, но не это являлось главной причиной написания романа. Я думаю, Уайльд и сам не ожидал такого ажиотажа и был слегка шокирован. Для Оскара его великий роман был лишь своеобразной игрой, он вознес его на вершину славы и восхищения собственным гением и талантом, и он же, отправил его на самое дно, самой глубокой и беспросветной пропасти. По сути, той ценой, которую Уайльд заплатил за роман, была его собственная жизнь. Похоже на сделку с дьяволом, в которой, даже получив то, чего так желаешь, все равно проиграешь и потеряешь все.

Альфред Дуглас, «Бози».
А вот тут уж пошла настоящая мистика! Опять попахивает дьявольскими проделками, ведь в 1891 году, уже ПОСЛЕ написания романа Уайльд знакомится с абсолютным воплощением Дориана Грея- красавцем, нарциссом и представителем древнего английского рода Альфредом Дугласом, из-за своей красоты получившим прозвище «Бози». То ли Оскар так жаждет пережить то, что пережил Лорд Генри с Дорианом и на подсознательном уровне ищет реальное воплощение Дориана в жизни, то ли еще что, но это, определенно, одно из самых мистических совпадений. Разница лишь в том, что на этот раз трагическая судьба постигнет не Дориана-Бози, а Уайльда- Генри. Бози же преспокойно проживет до 75 лет.

После знакомства с этим юнцом Уайльд становится еще более эксцентричным и ведет себя абсолютно безрассудно в надежде произвести более мощное впечатление. Дошло до того, что он начал безо всякого стыда афишировать свой гомосексуализм и посещать запретные места. Но отнюдь не Уайльд развратил Бози, у юного красавца уже бывали гомосексуальные связи и скандалы на этой почвы еще до встречи с Оскаром. В этом основное различие между Бози и Дорианом. Альфред никогда не был невинным ангелом.

Итак, репутация Уайльда пошатнулась, и тут на сцене возник отец Бози, тот самый Багровый маркиз Дуглас- ярый развратник и подлец. Оскар стал пешкой и войне отца и сына, страстно друг друга ненавидевших. Может, именно ревность заставила маркиза так сильно возненавидеть Уайльда? А может, Дугласу, как 100% гетеросексуалу была противна связь его сына с Оскаром?
Короче говоря, завертелся мощный маховик, роковая ошибка Уайльда была в том, что он не сумел вовремя этого понять. Оскар был слишком беспечен, слишком покорен и поглощен этой своей любовью и доигрался.

Иногда складывается впечатление, что истинным лордом Генри во всей этой истории был не Уайльд, а Багровый маркиз.
После всех страданий, которые Оскар пережил ради него, Бози бросает Уайльда из-за отсутствия у того денег. Вот и вся любовь!

О скандальном и неразумном поведении на судебном процессе.
Глупое, отчаянное поведение! Он сам себя погубил! Зачем? Почему? Вот несколько версий:
1) Безрассудное поведение Уайльда во время судебного процесса можно объяснить тем, что его мать демонстрировала настолько же безрассудное поведение во время судебного процесса над его отцом , который обвинялся в изнасиловании.
2) А может, Оскар искренне любил Бози и просто старался произвести на него впечатление, как бы (хоть и подсознательно) защищая их любовь? Хиленькая версия, но она отчасти подтверждается тюремной исповедью.
3) Одна из самых правдоподобных версий, на мой взгляд – версия о том, что Уайльд просто устал. Он устал от глупости и безумств Бози, от бесконечного разврата, от нападок общества, от своей порочной и губительной любви. И именно эта усталость не дала ему отступить, Уайльд жаждал все более и более острых ощущений, большего прилива адреналина, он хотел развеять свою скуку! И пустился по наклонной. Возможно, он предполагал, что конец будет трагичным, но, тем не менее, сделал этот роковой выбор.
4) Следующая версия заключается в том, что Уайльд просто заигрался: погряз во встречах с мальчиками-проститутками, в отношениях с Бози, в наркотических пристрастиях и … потерял связь с реальностью.
Так какова же разгадка-безумие, любовь, бегство от скуки, самоубийство, желание шокировать публику?
Я думаю, что все вместе. Все эти причины в один миг перемешались в душе Уайльда, затем к ним добавились чувства, эмоции, эйфория от успеха и …крах был неминуем для Оскара. Но погубила его именно любовь Не смотря на весь цинизм, высокомерие и снобизм, Оскар Уайльд пал жертвой этого всесильного чувства.

Так кем же был мистер Уайльд?
Вечно витающим в облаках мечтателем и романтичных эстетом, которого мучило несовершенство этого мира или циником до мозга костей с более чем практичным отношением к жизни? Скорее второе. Нет, Оскар конечно любил искусство, творчество и все в таком роде, но еще больше он любил вещать лапшу на уши всем окружающим, водить их за нос, выставлять дураками и пользоваться чужой глупостью и невежеством. Он любил красиво жить и пробовать запретные удовольствия. В душе он был очень ранимым, истинным ценителем красоты, но прекрасно понимал, что в реальной жизни все эта эстетская белиберда не работает. А еще в его жизни была красота и любовь и великие страдания, все как у настоящего поэта, как у великого гения, которому судьбою предначертано пройти путь тернистый и сложный, взлететь к облакам и упасть на самое дно.

Оскар Уайльд – человек познавший славу, любовь, восхищение, презрение, ненависть и порицание. После себя он оставил не так уж много, зато слухи и сплетни о его жизни не утихают до сих пор. Писатель и поэт, произведения которого полны искрометного юмора и иронии, хлестких и актуальных высказываний, его пьесы полны бессмертных цитат и афоризмов. Его жизнь можно описать очень коротко - головокружительный взлет и слава, и такое же головокружительное падение и забвение.

Эстет и полиглот, он умел удивлять и поражать окружающих. Он любил, когда им восхищались и восторгались. И ведь действительно, он производил фурор своими короткими французскими штанами, бархатными куртками и яркими шелковыми платками. Уайльд виртуозно делал переводы с греческого, чем удивлял своих учителей в университете.

Он ушел из жизни совсем молодым, ему было всего сорок шесть. Тяжелей всего для него было даже не предательство Бози, а забвение и одиночество. Такой буйный характер, такой общительный человек как Уайльд просто не мог жить так, как ему пришлось выживать во Франции, постоянно клянча по мелочи у горстки верных друзей и жить из милости где попало.

Последние десять лет жизни писателя были отравлены его отношениями с его проклятьем, с его Дорианом Греем - лордом Альфредом Дугласом. Уайльд осозновал всю пагубность влияния на него юного лорда, но был не состоянии устоять. Мне кажется, что после процесса и тюрьмы, живя во Франции, писателю вряд ли удалось бы написать что-нибудь стоящее и неординарное, как это было в прошлом. Слишком дорого стоила эта связь Уайльду - семьи, свободы и вдохновения.
Как он сам признался одному из своих немногочисленных друзей, который пытался его приободрить:

Открывается совершенно неизвестный мне человек.
Да, знала его причуды, его произведения. Знакома была с его языком, восхищалась Дорианом Греем.
Но малейшего понятия не имела, какой же он неординарный.
Жак де Ланглад - лучший биограф Оскара Уайльда (это не мое мнение,но совпадает) именно потому, что раскрывает писателя не только как гения слова, но как транжиру, легкомысленного мота, великосветского денди. Однако, меньше его любить не станешь - чудесного автора волшебных слов.