
Азбука-классика (pocket-book)
petitechatte
- 2 451 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
В первые я познакомился с автором по книге "Русская красавица" - очень неоднозначное впечатление, с трудом принятый стиль. Одно время только и было слышно об этой книге и "пост модерне", я посчитал что к такому я ещё не готов и на время не прибегал к трудам писателя.
Однажды увидел выступление писателя на Эхо Москвы, его суждения и здравый смысл приковали моё внимание, возникла мысль познакомиться с творчеством чуть ближе.
Но в этот раз я был готов к "пикантным" подробностями, ненормативной лексике и другим способам подачи автора - фильтр был ослаблен и восприятие материала стало не просто возможным, но с головой захватило и пронесло по ярким фрагментам жизни автора.
На некоторые сюжеты я смотрел скептически, ведь не только в детстве играет фантазия, на личное мнение имеет права каждый.
Если говорить о художественной стороне произведение, она прекрасна и объёмна, как отрывки снятые отцом автора на плёнку.
После чего об авторе осталось мнение в контрастных тонах, что нужно считать уникальными явлением "а вот он какой, и другого не жди".

Я не знаю творчества Ерофеева, особенностей его биографии. Чаще всего, на что я натыкаюсь, когда "гуглю" его фамилию-это раздраженные критики, эпитеты "небезызвестный", "скандально знаменитый", "эпатажный".
Я не историк и собственное мнение о Той эпохе у меня слабо развито, поэтому мои впечатления о книге просто обывательские.
А мне понравилось. На стилистическом уровне: нормальный человеческий язык, точные и лаконичные фразы.Хорошая доля самоиронии о детских годах главного героя.Никакой деконструкции повествования, которой вроде бы славится Ерофеев, теплая с улыбкой книга.

Господин Ерофеев смог написать очень интересное и неоднозначное произведение.
Каюсь, какой-либо существенной информацией о литературных достижениях автора не обладал, за исключением его участия в печально известном «Метрополе» вместе с Аксёновым и Поповым. Именно поэтому, был настроен достаточно скептически.
Рад признать, что я ошибался. Произведение позволило перенестись на десятилетия назад, приобщиться к «тому» номенклатурному образу жизни и ощутить его изменения в динамике.
Яркий и живой язык, хлёсткий слог и достаточно откровенный стиль изложения, но без личного «надрыва» (с учётом автобиографичности произведения).
Очень порадовали исторические (и дипломатические) ремарки, а также общий акцент произведения. Автор не пытается судить, он всего лишь предоставляет возможность окунуться в семейную жизнь «непростой» советской семьи, эффективно играя на контрастах. Вместо авторских оценок исторических личностей, мы получаем материал для собственных оценок через призму восприятия персонажей книги (реальных политических фигур того времени).
Ибо sapienti sat.
Приятно впечатлён, цельное и действительно интересное произведение автора.

...парная баня, вместилище краснолицых чертей, потеющих на парах с березовым веником перед раскаленной печью, и ангелов, пьющих после парилки холодное пиво, завернувшись в белые простыни

Мой папа никогда не болел. В секретариате Молотова болеть считалось нарушением партийной дисциплины, а папа был дисциплинированным коммунистом.

Зимним утром, возвращаясь в Москву с дачи, где я пишу эту книгу, я вижу толпы почти невидимых в утреннем мраке людей, стоящих на автобусных остановках в Павловской слободе, невыспавшихся, охреневших, - они едут в город работать на своих детей. Мне кажется, что все они работают на химических заводах. Улыбка родителей на выходе из родильного дома - оплошность, за которую надо платить. Дети не замечают наших усилий - с этой очевидностью нам предлагается жить. Вспышка любви за столом в день нашего рождения напоминает электрическую молнию перегоревшей лампы. Родительские ласки - «сыночек!» - тупиковы, их эротизм безысходен. Идет великая о***баловка, в которой мы играем пассивную роль продолжения рода, давным-давно переставшего себя осознавать. Ненужность - окончательная формула родительской старческой оставленности. Наследством мы не откупимся, даже если оно и случилось. Стулья, выброшенные на помойку, - это все, что останется после нас.
Дети бесчеловечны. Мы охвачены пожизненным страхом за них и нелепой гордостью, которая прорывается в наших о них рассказах, со стороны всегда выглядящих смехотворно. Неприятно, если дети растут тупыми, некрасивыми, но слишком умные и успешные дети вгоняют нас в комплексы и станут судьями наших неудач. Родители скрывают недостатки своих детей; дети легко провоцируются на разговор о недостатках своих родителей. Есть, конечно, случаи преклонения. Набоков боготворил своего отца и отчасти поэтому ненавидел Фрейда. Но его идеальный отец - головная конструкция, удобная для литературы, но не для жизни. Мы драматизируем каждую мелочь, случающуюся с детьми; они банализируют наши драмы, если вообще их замечают. Родители уже сделали самое важное дело своей жизни - они нас родили. Все остальное - несущественно.
















Другие издания


