It’s a Bong Tree Time
Локализация издания к 200-летию Эдварда Лира «Кот и Сова. Стихи с чудесами» могла бы быть на высоте, если бы не переводы. Нет, усомниться, что Самуил Маршак и Григорий Кружков как-то недостойно перевели Лира, невозможно. Но книгу создавал знаменитый австралийский иллюстратор Роберт Ингпен. И он опирался на оригинальные тексты, по которым можно проследить в деталях фантастическую вселенную поэта. Однако не все эти детали соединяются с русскоязычным текстом.
Книга построена не просто как сборник, а демонстрация единства мира, созданного Лиром. Стихотворения перемежаются письмом автора о своих путешествиях, рисунками птиц, иллюстрациями и текстами, расширяющими мистификацию поэта, ставшей нарицательной. Речь идет о дереве Бонг, которое описывается как реальное, с натуралистическими зарисовками Ингпена в стиле природного атласа и даже приводится рецепт чатни из плодов Бонг, колониальный привет из Индии (в классических переводах Бонг, увы, исчез).
Но кроме каплевидных плодов, в которых художник расслышал звук, напоминающий удары в бубен (и снабдил таким инструментом джамблей), в оригинальных стихах Лира есть и другие детали. Конечно, вряд ли Сова (которую Маршак почему-то превратил в молодую вдову, видимо, чтобы Кошечка стала Котом в любовной паре) – та самая, которую путешественники привезли из страны Джамблей. Но вот то, что лодка Совы и Кота (пусть будет как в переводе) и платок путешественников зеленые – очевидно. Причем «pea-green», цвета зеленого горошка, о котором Маршак не упомянул, описывая шлюпку. Зелеными же оказываются головы Джамблей. Правда, страсть Ингпена к реализму разрушила сказку. Он изобразил их с крашеными в зелень волосами, а синие руки – просто перчатки, часть национального костюма.
Зато мы можем подробно рассмотреть причудливый образ Джека с Фонарем на Носу, который страдает по уплывшей за море девушке из рода Джамблей. Или уловить весь сюрреалистический юмор, когда персонажи стихотворения «Кот и Сова» ведут себя как романтичные люди, оставаясь при этом животными, почти лишенными антропоморфных черт. Нетрудно заметить, что в своей фантазии Ингпен сделал оммаж самому Эдварду Лиру и его иллюстрациям собственного произведения.
Герои стихотворений, собранных в книге, постоянно путешествуют. Туда и обратно, как чудаки в решете. Вокруг света, как Кенгуру и Утка. Выбирают просто путь странника, как Джек или Некто Старик в съедобных одеяниях. Или просто по своей памяти, наполненной звонкой и задорной чепухой, как лирический герой стихотворения «Калиновый мед».
В том, как Роберт Ингпен почти буквально, осязаемо, натурально воплощает образы Эдварда Лира, есть какой-то педантизм и в то же время ощущение фантастики. Если поэзия еще может показаться какой-то метафорой, шифром к обыденным явлениям, то с художником не так. Всё чепуховое существует как данность во вполне привычном нам мире. Это так же реально, как дерево Бонг или плавание в решете гигантских размеров. Ну, или свинья с кольцом в носу, которое подойдет для обряда венчания Совы и Кошечки.
15 понравилось
