"Две войны я протопал в пехоте ..."
Алексей Недогонов родился в 1914 году, его отец погиб на Гражданской в 1918. В пятнадцать лет он начинает работать на шахте, в 1932 году приезжает в Москву, в том же году в заводской многотиражке печатается его стихотворение. В 1934 году он поступает в Литературный институт, а с 1939-го начинается его военная биография. "Моя родословная" (1934) Что принять первому поколению, выросшему в Советской стране от предыдущих поколений? Алый "цвет кровИ", силу, готовность к "битве ради мира".
У моих товарищей сердца - из железа, радости и света.
"Перед грозой" (1938) Мирный летний день. "Духота гремучим зноем налита." Берег реки. Первые капли дождя. За рекой "спокоен, строг аэродром", где "у ангара самолет мотором к западу стоит". Тревожное предгрозье и уверенность в готовности дать отпор врагу. А где-то уже "солдатские сапоги рейнские травы мнут".
Отзвуки "зимней" войны. Выполнивший приказ сапёр
...лежал в глухом траншейном рву мертвой головою - на Москву, сердцем отгремевшим - на потомков.
Ранение. Госпиталь вдали от войны, на юге.
Я позабыл шипение огня, гуденье ветра, ниточки свинца. Ты ни о чем не спрашивай меня.
- война внутри и говорить о ней не хочется, чувство знакомое тем, кто воевал.
...И я без слёз, пожалуй, не смогу припомнить, как под Выборгом цвели кровавые тюльпаны на снегу.
И вот - Большая война.
Пулеметчик
Зима состояла из мелочей: снегá, морозы, и ветер лют.
Одиннадцать дней и десять ночей, ровно пятнадцать тысяч минут, порою сутками напролет молнией полосовал по врагу русский станковый пулемет под Миллерово в снегу.
Выбиваясь на третьей ленте из сил, рокотал с перебоями, но потом у пулеметчика пить просил своим воробьиным жестоким ртом.
Человек болел за него душой: нет воды. Хоть умри. И вот пулеметчик стрелков берет в оборот — и фляга, наполненная мочой, поит станковый пулемет.
Так он насмерть боролся тут. Так он работал в порядке вещей ровно пятнадцать тысяч минут, одиннадцать дней и десять ночей, под вьюгой.
И каждые полчаса человек продвигал пулемет вперед на один мучительный оборот пулеметного колеса.
Он продирался к норам чужим, огнем гарнизон сжимал в тиски: то, что под силу было троим — адово дело, — ему с руки!
Он знал — весною шуметь ветрам, лететь журавлям, тополям цвести, ходить через Милллерово поездам, по утрам пионерам в школу идти.
И когда он встал, и ушанку снял, и капли пота смахнул со лба, — увидел — немцы, услышал — пальба отхлынули за арсенал…
Был он совсем молодой лицом, но как-то по-взрослому молодой; за пулемет он прилег юнцом, поднялся мужчиною с бородой.
И тогда ему показалось вдруг, что он уже самый старый солдат и что землю, которую взял, назад не выпустит из огрубевших рук.
Богучар, декабрь 1942 г.
Кого-то покоробит и покажется излишне натуралистичным. Но это то, что называют правдой о войне. Честный, без пафоса рассказ о солдатском мужестве, об ответственности за свой участок боя, о воспитании войной.
"Баллада о позывных" как хроника пути на запад:
Плацдарм за Изюмом в земле молчал. На командном пункте дежурный боец охрипшим голосом в трубку кричал: — Днепр! Днепр! Говорит Донец!
Три дня не смыкали живые глаз; на переднем спали одни мертвецы. Земля как будто вся поднялась: в Днепропетровск вступили бойцы.
…Зима. Каганец. В блиндаже серо. Зуммер не слышен сквозь вьюги свист. — Днестр! Днестр! Говорит Днипро! (Тот же самый телефонист.)
…По горло в грязи. Наступленье шло. И вот — на солдатский сон и штыки сады Заднестровья сквозь звезд тепло уронили майские лепестки.
В знойный поход шел батальон: был в движенье передний край. Телефонист кричал в микрофон: — Дунай! Дунай! Дайте Дунай!
…У дунайского гирла я видел его, в плавнях Тульчи, над мертвой водой. Немец железом целил в него — адская кузня ковала бой.
Бойцу было радостно и тяжело от ревущих рядом с ним батарей, но он во все горло черту назло кричал в микрофон: — Вызывай Рейн! Срочно Рейн! Время не ждет!..
Рассвет занимался. Потом с утра — сильное, хриплое слово: — Вперед! — И до Карпат покатилось «ура».
Я знал: до черных берлинских ворот, этапами тяжких боев речных, сквозь шнур, сквозь юность и кровь дойдет эта ведущая нас вперед победная молния позывных!
Измаил, август 1944 г.
А далее - стихи написанные в освобожденной Европе: болгарская Шипка, горные дороги Югославии, тяжелые бои в Венгрии, переправа через Дунай
…Не забуду я, не забуду, помнить дó смерти мне дано: танки, рвавшиеся за Буду, к Эстергому, на Комарно, интендантскую лихорадку со снабжением на бегу, и саратовскую трехрядку в Будафоке, на берегу, и немецкого контрудара бронированные толчки к переправе Дунафёльдвара — в направленье Дунай-реки, поредевшие наши роты, наши танковые полки, их внезапные повороты и стремительные броски.
Алексей Недогонов прошел две войны и трагически погиб в 1948 году.
13 понравилось
