
Книги для психологов
_Muse_
- 4 468 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Похожий на фотографии на НН Дроздова французский антрополог написал свои чудесные труды по вполне обычной причине – в научном сообществе КТО-ТО БЫЛ НЕ ПРАВ. А если точно, то не правы были Фрэзер, Тейлор &с., считавшие, что доцивилизованный человек думает так же как современный. А думает он не просто не так же, а вообще не так, настолько, что нам даже практически невозможно представить себе его восприятие. Люсьен Леви-Брюль рисует нам картину первобытного мышления, целиком пронизанного влияниями невидимых мистических сил, в каждую секунду определяющих жизнь и смерть человека. Логические противоречия вроде существования одного существа сразу в нескольких местах или операциональное тождество предмета и его символа, да и вообще всякая причинность совершенно несущественны по сравнению с влиянием потустороннего мира (потусторонний он для нас, для аборигенов он связан с чувственным в неразрывное целое). Чтобы как-то объяснить и обосновать коренные различия между логическим мышлением европейца и тем, как видели мир наши далекие предки, Леви-Брюль активно форсит три термина – пра-логическое мышление, закон сопричастности и придуманные неким Дюркгеймом коллективные представления. Делает он это зря – его объяснение не прижилось, что совсем не делает книгу хуже или менее значимой – важна сама основная идея, принятая и развитая другими. А подробное, роскошное описание в множестве примеров того, как человек на низших ступенях развития видит мир сквозь сеть мистических влияний и ведет с ними всякое общение, само по себе делает книгу достойной современного читателя.
Все же это была маленькая революция в понимании человека.

Здесь могло бы быть длиннющее бла-бла-бла о том, какой революционер и новатор был автор и как он героически встал на плечи титанов, и как более последующие титаны уже карабкались на плечи ему, но чегой-то мне лень перепечатывать послесловие. Так что постараюсь изложить тезисно.
Леви-Брюль отталкивался от уже написанных работ вроде "Золотой ветви", в которых обосновывался анимизм (то есть запсодивание духов во всё подряд -- в животных, растения, элементы пейзажа и т. д.; у гуманоидов могло быть их ажно несколько), и вместо него предлагает концепцию, как ни странно, "сверхъестественного в первобытном мышлении" -- вокруг первобытных людей кругом мрак и ужас, что это за мрак и ужас не понятно, но как-то надо с ним бороться, так что пусть у нас будут кругом не просто мрак и ужас, а мрак и ужас, немножко управляемые всякими там ритуалами и прочим мракобесием. Колдунам яду (см. ордалии), народу крови (см. жизненная сила), козлов отпущения в пустыню вместе с грехами местной популяции (см. как ни парадоксально козлов отпущения), все случайности не случайны (см. кругом мрак и ужас) и т. д. и т. п. (см. выше).
В целом изложено убедительно, но оставшиеся открытыми вопросы не давали покоя более другим товарищам, но это уже надо читать Леви-Стросса и ко, которые как будто нашли на них ответ. С Леви-Строссом (а может быть даже и с и ко) надо тоже будет ознакомиться, но судя по тому, сколько времени ушло на чтение Леви-Брюля, к ним придётся сначала основательно подготовиться морально.

Читаю вторую книга данного автора и второй раз пересказать её не могу. Перевод сухой, но факты и предположения любопытные. Шокируют ритуалы с кровью. Удивляет как от пралогического мышления мы перешли к логическому! Познавательно, расширяет кругозор и полезно.

Необычайное развитие памяти, притом конкретной памяти, верно, до мельчайших деталей, воспроизводящей чувственные впечатления в порядке их восприятия, засвидетельствовано также необычайным богатством словаря первобытных языков и их крайней грамматической сложностью. А между тем люди, которые говорят на этих языках и обладают такой памятью, например туземцы Австралии или Северной Бразилии, не способны считать дальше двух или трех. Малейшее рассуждение внушает им такое отвращение, что они сейчас же объявляют себя усталыми и отказываются его продолжать. Следует допустить, как уже было отмечено выше, что память восполняет у них, с большим трудом несомненно, те операции, которые в других обществах зависят от логического механизма. У нас в том, что касается интеллектуальных функций, памяти отведена лишь подчиненная роль — хранительницы результатов, полученных путем логической выработки понятий. Для пра-логического мышления воспоминания почти сплошь весьма сложные представления, которые следуют одно за другим в неизменном порядке; в отношении их самые элементарные логические операции становятся весьма затруднительными (сам язык к ним не приспособлен), так что трудно предположить, чтобы традиция допускала такие операции и отдельным индивидам приходили в голову или они решались воспроизводить их. Наше мышление, поскольку оно является отвлеченным, может сразу решать большое число вопросов, предполагаемых одной-единственной формулировкой, лишь бы употребляемые нами понятия были достаточно общими и точными. Но пра-логическое мышление не может это даже представить себе, и данное обстоятельство делает таким трудным для нас воспроизведение процесса первобытного мышления. Переписчик XI в., который терпеливо воспроизводил страницу за страницей какую-нибудь заветную для него рукопись, не дальше отстоит от ротационной машины больших газет, печатающей в несколько часов сотни тысяч экземпляров, чем пра-логическое мышление, для которого связи представлений даны наперед и которое пользуется почти единственно памятью, отстоит от логического мышления с его удивительным аппаратом отвлеченных понятий.

У первобытных людей, как мы уже видели, болезнь рассматривается как околдование. Приписывать крови исцеляющую силу — значит признавать за ней способность снимать колдовство. Именно такова мысль австралийцев, когда для борьбы с болезнью они дают пациенту пить кровь или мажут его тело кровью и красной охрой. Они его очищают и укрепляют, что равносильно снятию колдовства.

Австралиец арунта, например, под влиянием ритма пения и пляски, усталости и коллективного возбуждения во время церемонии теряет отчётливое сознание своей личности и чувствует себя мистически связанным с мифическим предком, который был одновременно и человеком, и животным.














Другие издания


