Мећава

Сорокина я читаю инвертировано и непоследовательно, в общем, вразнобой. Автор уважаемый, известный и в какой-то мере пророческий. «Днём опричника» и «Теллурией» я упивался и наслаждался, «Сахарный кремль» и «Манарага» были к ним приятным дополнением, а вот небольшая «Метель» оставалась для меня загадкой: два отличных произведения и два средних: что будет на этот раз?

А на этот раз случилась превосходная повесть. Кто вообще в наше время пишет повести? Этим жанром Сорокин породнил себя если не с Пушкиным, то с Пришвиным, Гаршиным и другими классиками русской словесности. С Пушкиным и ещё Толстым его роднит название и в целом антураж произведения. «Метель» старомодна, размерена и нетороплива в повествовании, герои архетипичны: представитель интеллигенции Платон Горин, простодушный крестьянин Козьма-Перхуша и второстепенные персонажи по типу мельничихи, станционного смотрителя.

При всей типичности повести с каждой прочитанной страницей становится понятно, что действие происходит не в XIX веке, как могло показаться в начале, а в прекрасной России будущего — той самой стране, в которой происходит действие многих других книг Сорокина. В повествование вклиниваются неожиданные для XIX века элементы: самокат оказывается средством передвижения на конной тяге, сами кони не простые, а карликовые настолько, что нескольких можно запросто взять в руки. Появляется загадочная пирамидка, необычный мельник, витаминдеры с живородящим войлоком, которые раскрывают сущность таинственных пирамидок. Всё это органично вплетается в канву повести прямиком из позапрошлого века.

Сорокин — мастер слова, умеющий погрузить в своё произведение, ухватить тебя пальцами и не отпускать до последней страницы. «Метель» пролетела у меня чуть больше, чем за сутки, точно так же пролетали и почти все другие его книги. Некоторые отрывки приводили меня прямо-таки в исступление и остолбенение. Сцена галлюцинации с казнью в котле с кипящим маслом написана так, что волей-неволей помещаешь себя в этот самый котёл и начинаешь испытывать то же самое.

В такие моменты как раз проявляются постмодернистские черты Сорокина, который извергает поток сознания, не всегда членораздельный. Как раз этот приём в значительной степени погружает читателя в книгу. Как и в других книгах, столкновение относительно свободной современности и традиционализма нашей страны образца царского времени выглядит чрезвычайно органично, прочитанному веришь и никак иначе: такая вселенная вполне могла бы существовать (или будет существовать, кто знает?).

Сорокин образен: читая «Метель» перед глазами возникают заснеженные пейзажи глубинной части нашей страны, тепло деревенской избы, испарина от карликовых коней, злой и жгучий мороз.

«Метель» — зарисовка. Очень полная, самодостаточная и законченная, но всё-таки зарисовка. К этому всему её обязывает жанр повести. Таким же, в сущности, был «День опричника». Но вот дальше Сорокина то ли прорвало, то ли он захотел большей концептуализации и объединил несколько таких зарисовок в романы «Сахарный кремль» и «Теллурия». Они — своеобразные альманахи, в которых собраны истории, похожие на «Метель». Однако, их отличие от повести в том, что в них есть немаленький намёк на незаконченность. И если концептуально два романа ещё выдерживали критику, отбрехиваясь развитием вселенной и притчевостью, то вот «Манарага» уже в критике увязла и из этой топи не выбралась.

«Метель» наряду с «Днём опричника» — образцовый пример малой прозы, обласканный многими. Я верю, что Сорокин ещё не исписался, и сможет сделать что-то, что в конце концов сможет превзойти своих именитых предшественников. Судьба современной интеллектуальной литературы в том числе и в его руках. Надеюсь, не подведёт.

Убаюкивающая книга . Как , видимо , и все произведения автора , она не про то , о чем ты думаешь в начале . Ну тем и интереснее читать ... Да , мир таит опасность для путников . Мир нуждается в помощи , и один из путников потенциально хочет его спасти , а другой невольно оказался помощником первому . Но оказалось , что все очень сложно и как-то невыполнимо для не супер героев , и оба просто напросто залипают . Но именно в этом залипе вся тема , где-то под торч от пирамидок , где-то под унылую метель , против которой уже не в силах пячить . Сон навевает приятные экскурсы в прошлое , в детские воспоминания , мечты ... И вот обласканные метелью путники , кажется уже больше путешествуют не в этом мире , а где-то в иллюзорном , красивом . А мир оказался настолько силен , что способен вытолкнуть их из себя на огромной бабочке , и куда уже не хочется возвращаться .

Пожалуй, писать отзыв о такой книге очень нелегко.
Это замечательная, а вместе с тем, грустная, написанная очень хорошим языком, повесть.
Перед читателем предстает врач Платон Ильич Гарин, который, не смотря на сильную метель, на отсутствие лошадей на станции, спешит доставить вакцину для больных. В русской деревне, где он работает - страшная эпидемия. Есть угроза превращения людей в зомби.
Вначале мне показалось, ну, прямо как у Аксенова в романе «Коллеги», в любую непогоду русский мужик запряжет лошадей и доставит доктора к больным.
Понадеявшись на «авось, небось и как - нибудь» доктора Гарина, нашелся такой мужик Перхуша (наст. имя – Козьма). Он услужливый, покорный, доброжелательный.
Действие происходит в наше время.
Метель напоминает «Метель» А.С.Пушкина.
Несмотря на сильный мороз, мне очень понравилось описание русской природы. Сколько бы о ней не писали, она не перестает удивлять своей красотой. Снег, метель, луна, берёзки – все так прелестно, если бы не русские дороги в глубинке, по которым добираются герои Владимира Сорокина.
Чем дальше в лес, тем меньше мне нравится доктор Гарин.
Неприятное чувство осталось после встречи доктора и Перхуши с мельником и его женой, встречи с китайцами. Поведение доктора меня несколько шокировало - и кубы, и шары он пробовал, и последние деньги отдаёт за пирамиды, хотя все прекрасно понимает.
Прочитала на одном дыхании. Было очень интересно узнать, чем закончится повесть. И все-же, возникло много вопросов, есть о чем задуматься.

Аллюзий и реминисценций на русскую классику множество, но так как я не сильно искушен подобными вещами то мне, прежде всего, была интересна фабула. А фабула проста, как проста и метафора повести. Метель как русский путь – бесконечный зимний путь в никуда. Интересен также и тот новый литературный мир, созданный Сорокиным, который был расширен и углублен в романе «Теллурия». Есть мнение, что Россия литературоцентрическая страна, в которой писатель может придумать мир, который становится реальностью. Надеюсь, что в случае Сорокина этого не произойдет.

Если уже читали Владимира Георгиевича, то эта книга придётся определённо по вкусу приверженцам его творчества. Однако если же нет... Вы сможете переосмыслить выражение "проза без рамок и границ". Ведь у кого ещё, кроме как не у Сорокина вы погрузилась в круговорот персонажажей и событий! Читая Метель вы невольно будете спрашивать себя " Что?" Перечитывать абзац за абзацем заново уже с пониманием, да я все правильно прочитал с первого раза. Отдельного внимания заслуживают персонажи данного произведения. Не смотря на всю свою простоту, они на долго, а может и на всегда врежутся вам в память.
P.S. Во время чтения этой книги, вы скорее всего невольно задумаетесь: "Вот бы мне такого попробовать..."
Приятного чтения!

На удивление серьёзная повесть Сорокина, где его он практически отказался от своих фирменных вкраплений кромешного ада, создав в чём-то даже грустное произведение. Оба главных героя очень хорошо прописаны, ну а Перхуша это вообще прекрасный персонаж, якобы "русский Иван дурак", но на самом деле никакой не дурак, а добрый и скромный человек, который любит природу, своих лошадок и хочет лишь одного - чтоб поменьше злых людей было на земле. В общем в конце грустно всё, даже очень.
Ну и в целом есть над чем подумать, так что Метель я рекомендовал бы всем однозначно, даже если Сорокина не любите.

В той степи глухой
Замерзал ямщик.
(из песни)
Смешно и очень грустно. Коротко и талантливо.
Вся необъятная Россия вместилась в эту маленькую повесть. Заметает Россию метель, как дальше ехать никто не знает, уповает народ на авось или на Бога. Вот нанолошадки может еще вывезут... Но у китайцев лошадки все же будут покруче. И-ех! Эй,ямщик, поворачивай к черту, а лучше к наркодилерам- витаминдерам, а там - распахнись душа от нового "продукта".
А барин-то измельчал ныне, ну совсем лилипутик, сидит, свесил ножки со стола, выпить очень любит,да еще тело женское-белое очень уважает и чтобы поболе этого тела было. Доктора,то бишь интеллигенция, вполне активны, все кричат : "Вперед,ямщик,вперед!", а дороги-то не знают. И что остается в этом случае русскому мужику делать? Ну тому,который не спился, не остервенел и руки из нужного места растут? Похоже, только "замерзать в степи".
Начала читать эту книгу как развлекательную, "чудесинки" у автора замечательные и вызывают улыбку. Но где-то с середины книги стало как-то неуютно и тревожно. Книга написана,как говорится, не забавы ради, а пользы для... Мне так кажется.

«Степь, да степь кругом,
Путь далек лежит,
В той степи глухой,
Умирал ямщик…»
Как думаете, что бы произошло, приди в голову Тургеневу или Гончарову фантазия отвлечься от бытописи «Дворянского гнезда» с «Обрывом» и взяться за сочинительство альтернативной реальности? О, да. «Метелей» a la Сорокин в школьных программах прибавилось бы преизрядно. Небольшая, нехарактерная для него повесть – суть полная и достоверная стилизация под хрестоматийную прозу 19 века. Даже названием. «Метель» есть и у Толстого, и у Житкова и, само собой, у Александра Сергеевича.
Любая сорокинская книга – перформанс. Грандиозный и фееричный. Перед ним всегда стоит надевать скафандр, запасаясь кислородом: вдруг до конца шокового прочтения не хватит? Но не в этот раз. Дыхание затаивать не пришлось.
Классически неспешное повествование увлекает истинно современным сюжетным драйвом в сочетании с совершенными невозможностями. Пугающие, баснословные пирамидки, через смертельный ужас, дарующие восторженную радость жизни, вмерзший в сугробы великан и крошечные лошади, вмещающиеся под капором самохода в количестве 50 штук. На фоне среднерусского говорка и полных плеч мельничихи – как хотите, а я сразу Одинцову вспомнила: «Экое богатое тело!» - крутиться кукольный человечек и по первому слову вырастают шатры посреди заметенной степи.
Именно благодаря удивительно емкой и точной бытописи, вера в происходящее сильна чрезвычайно. Еще слыша в ушах подвывание ветра и ежась от нескончаемо летящих всю повесть в лицо снежинок на одной странице, на следующей уже сидишь, замерев, в котле с закипающим маслом, невольно поджимая на ногах пальцы.
Финал вполне соответствует по-классически расслабленному действу: Небо расчистилось, солнце, взойдя, заискрилось на бескрайних снегах, заплутавших доктора с возницей, наконец обнаружили…