Три страны, которых нет на карте

– Тихо ты! Перебулгачишь весь дом!

Тишина легла на затылки и пригнула нас к парте. Идет письменная.

Задача с путешественниками
– «Из двух городов выезжают по одному направлению два путешественника, первый позади второго. Проехав число дней, равное сумме чисел верст, проезжаемых ими в день, они съезжаются и узнают, что второй проехал пятьсот двадцать пять верст. Расстояние между городами – сто семьдесят пять верст, Сколько верст в день проезжает каждый?»

– Я сегодня не в лице, – сказала в нос Тая Опилова, – у бедя дасборг (у меня насморк)…

– А как сидеть? – спросила высокая и строгая девочка. – Мальчишки отдельно или на одной парте с девочками? Если на одной, я не согласна.
– Мальчишки будут за косы дергать, – сказала басом толстая гимназистка, – или целоваться начнут.
Наша депутация изобразила бурное возмущение. Я с негодованием сыграл «Бурю на Волге», а Степка даже плюнул и сказал:
– Тьфу! Целоваться… Лучше уж с жабой.

Я осмелел и бойко объяснил девочкам, что мы теперь будем учиться вместе и будем как подруги и товарищи, как братья и сестры, как Минин и Пожарский, как «Кавказ и Меркурий», как Шапошников и Вальцев, как Глезер и Петцольд, как Римский и Корсаков…

– Я про Атлантиду больше не мечтаю, – сказал Степка твердо. – На что она мне нужна теперь, Атлантида! Мне нынче и без нее некогда! Революция. Это при царском режиме всякие тайны были… А теперь и без секретов дела хватает.

Мне ведь Швамбрания лучше жизни нужна.

– Все общее! – кричала пьяная орава за крапивным человеком. – Кровь, сукровицу лили…
И тогда в окне большого дома закляцал, забился пулемет…

Весной, в конце последней четверти, мы жгли учебные дневники. Таков был древний гимназический обычай.

Нет, шалишь! Гроб ему, кондуиту-то, теперь полный. Крышка!.. Будя!..

Ветер кидал на берег стружки волн.

Мальчишки кричали мне на улице: «Сизяк!» Сизяками дразнили гимназистов. Я был горд, что меня теперь тоже можно так дразнить.

Гимназист – существо неодушевленное.

Вообще мир для нас – это бухта, заставленная пароходами, жизнь – сплошная навигация, каждый день – рейс.

Отец и мать работали с утра до вечера, а мы росли, положа руку на сердце, блистательными бездельниками.

— У нас-то, положим, — сказал он, — давно уже счастливое детство.

— «Счастливое»!.. — Тараска усмехнулся. — Больше получаса купаться не дают. Иди ты знаешь куда!..

Он тогда редактировал покровскую газету «Волжский Буревестник» и прославился тем, что на первой странице рождественского номера огромными буквами поздравил «всех уважаемых читателей с 1917-м днем рождения социалиста И. Христа…» Через день газету поздравили с новым редактором.

На улицах пахнет карболкой. Тиф.