Набат (комплект из 2 книг)

- Ха, джизакский барашек - песчаный барашек,настоящий барашек. О, он бродит по барханам,пьет соленую воду,ест колючую траву, преет летом в своей шубе, мерзнет в зимний буран, бегает и скачет, точно джейран... Вот почему мясо джизакского барана хоть и чуть жестковато, чуть жиловато, но сочно, пронизано прослойками сладкого сала и горьковатым запахом степной полыни, тает во рту и в то же время дает работу зубам и челюстям.

- О!- только мог протянуть Латип.

- А если такое мясо поджарить немножечко с едким наманганским луком, доведя до покраснения, а потом подбросить немножечко чесночку, самую малость, да подбавить туда в меру зиры и еще кое-чего, да положить желтой ургутской моркови, нашинкованной тонко-тонко... И, смотри! -вдруг закричал Алаярбек Даниарбек. - Да будешь ты гореть тысячу лет в аду в неугасимом огне, если ты, простофиля, пережаришь морковку и она потеряет свой прелестный оттенок - желтый, подобный цвету молодого месяца, опускающегося медленно за тополя садов Самарканда... Кто ест плов с перепревшей морковью, похожей на серые волосы старой колдуньи Алмауз Кампыр?! А рис! Рис надо взять пенджикентский, крупный ячменный рис, прозрачный, розовый, точно щечки прелестной таджикской девочки. Да-да, чтобы рис не имел никаких примесей и сора. Ибо одно зернышко сорняка в казане плова подобно одному грязному,похабному словечку в возвышенной газелле, посвященной любимой... Да-да, а рис надо вымыть в двенадцати чистых водах проточного арыка. И насыпать рис надо осторожно, не потревожив морковку и мясо, а потом залить водой ровно настолько, чтобы один сустав указательного пальца покрылся водой! Вода выпарится, и когда рис выступит, закопай в него айву. Одну только айву. Да-да, и смотри за огнем, чтобы не пережарить, чтобы, не дай аллах, и не переварить...

Алаярбек Даниарбек вытер шею платком.

- Ф-фу, а затем подать на уралтюбинском голубом блюде, чтобы от запаха душа радовалась... во рту горело...

Любит восточный человек поесть. И не столько его привлекают разносолы всякие или гастрономические тонкости. Нет, протолкавшийся в толпе с восхода солнца до середины дня на базаре,он, конечно, выберет не персидский кебаб из рубленого мяса, а потребует у сидящего на улице ошпаза кусок бараньего курдюка, сваренного на пару, посыплет его красным жгучим перцем, заправит солью и пахучими травками да попросит в придачу подать мелко нарезанного репчатого, слезу вышибающего лука и залитого уксусом, чтобы в носу засвербило. Или съест он кусок прозрачного, в ладонь сала с добрыми,хрустящими корочкой лепешками из серой пшеничной муки крупного размола и потребует еще фунт жаренной с луком баранины. Все запьет миской холодного кумыса, крякнет, шлепнет себя по животу и пойдет опять толкаться по базару.

Тот, кто победнее, отправится к каля-фурушу -продавцу вареных бараньх голов и поест досыта.

Кровожадным криком "Поча хур" ("Ножки ешь") его останоит у своих подносов продавец холодца из бараньих ножек. Попробует и этого блюда бедняков, благо стоит оно гроши.

Прихватит он тут же из тазика у сидящего прямо на земле такого же бедняка, как он сам, вареного гороха на два гроша и, поев,пойдет в чайхану выпить два-три чайника чая, погреть тело и душу, послушать базарные новости. Хорошо после жирного поесть вареной сладковатой кукурузы.

А иной любитель заглянет в харчевню и заказывает сочные, брызгающие жиром манты -большие пельмени или миску машхурды, а то и бараньей похлебки из мелких зеленых бобов или бешбармака из тонко раскатанных кусочков теста с мясом.

Есть, конечно, любители более изысканной пищи. Те идут в персидскую ошхану заказать себе "пити-пити" - янтарный суп , сваренный в духовке в наглухо закрытых горшочках из красной обожженной глины. Все кушанья у перса-повара ароматны и остры. И плов он готовит иначе, чем бухарцы, которые кладут в него изюм, и урюк, и айву, чтобы приглушить запах бараньего сала.

А перс - тот сначала поджарит со всякими пряными специями и травами мясо, сварит отдельно рис и только перед тем, как подать, сложит все вместе на блюдо. Умеют покушать персы. От них не отстают и приезжие из далекой Кашгарии уйгуры. У тех блюдо всех блюд - лагман (лапша со всякими приправами), а потом самые разнообразные бюда на китайский манер.

После жирного обеда сластена найдет у кандалят-фурушей - продавцов конфет и лакомств и золотистую ореховую халву, которая вязнет приятно в зубах, и сухую - с миндалем или урюковыми косточками , и белую кунжутную, и маковую, и такую,которая рассыпается, и такую, которая похожа на тянучку. Поразительно вкусен пашмак -белые волокнистые кирпичики, одновременно сладкие и жгучие, вязкие и рассыпчатые.

"Оби дондони (зубная вода)" - зазывает владелец подноса кристально-прозрачных, ядовито-зеленых и красных леденцов с таким азартом, как будто он владелец по меньшей мере целой кондитерской. Никакой "зубной воды" у него нет,но так называются конфеты, которые тают во рту. "А вот мед с фисташками! Мед с фисташками!" -усердствует сидящий рядом, предлагая палочку халвы-хуфта с зелеными зернами фисташек.

"Нохут(горох)" ! Но это не горох, а гороховая халва, ибо объявлять о вареном горохе, в силу обычая, надо криком : "Вареный,пареный! Вареный, пареный!"