Цитаты из книги Уличный певец

Вряд ли он был одержим жаждой мести: никакое животное не потратит целую жизнь на месть — это злобное чувство свойственно одному лишь человеку. Животные жаждут покоя.

Крыса, когда ее гонят, бежит вниз, собака - прямо, а кошка - кверху.

Несмотря на все ее благополучие, общественное положение, королевское звание и поддельную родословную, они никогда не бывает так счастлива, как в то время, когда ей удается улизнуть в сумерки и порыскать по задворкам, потому что в глубине души она осталась и навсегда останется бродячей трущобной кошкой.

Каждое живое существо наделено чувством направления. Оно очень слабо у человека и очень сильно у лошади. У кошек оно могущественно.

Но у молока совсем не тот вкус, когда можно пойти и лакать сколько угодно из блюдечка. Надо выкрасть его из жестяного бидона, когда подвело живот от голода и жажды, а то в нем не будет того смака - не молоко это, да и только.

В трущобном мире известно, что беда идет тучей, а счастье - полосой.

Он пустил в ход палку и с помощью желтого пса перебил всех малышей, кроме одного: существует поверье, что убийство последнего в выводке приносит несчастье.

Вряд ли он был одержим жаждой мести: никакое животное не потратит целую жизнь на месть - это злобное чувство свойственно одному лишь человеку.Животные жаждут покоя.

Любовь к родине была главным ее двигателем.

Любовь к родине никогда не обманывает: единственным берегом для нее был ближайший к дому.

Когда этот удивительный пес, обладавший необыкновенным чутьем, увидел, что враг мертв, он даже не взглянул на него. Он пустился галопом по снегу на ферму, находящуюся в четырех милях отсюда, к своему хозяину.

Бинго всегда ночевал на дворе, у конюшни, даже в самую холодную погоду, и ясно было, что ему нравится неограниченная свобода, которой он мог беспрепятственно пользоваться, только живя на дворе.

Волк оплакивал его искреннее всех. Большой серый зверь откликался жалобным воем на колокольный звон, бредя в сочельник за погребальным шествием. Вскоре он возвратился на задворки трактира, но при первой же попытке снова посадить его на цепь перескочил через забор и был таков.

Не было в Виннипеге ни одной улицы, в которой бы он не побывал; не было полицейского, который бы не видел его быстро мелькающей, неясной тени в сером рассвете; не было собаки, которая не дрожала бы от ужаса, когда предательский ветер доносил весть о близости старого Колдуна. Но не было случая, чтобы волк обидел ребенка.