– Господи боже мой…
– Иисусе Христе… Царица небесная, матушка…
– И не рад, что пошел. Что же это делается?
– Чтоб тебя, сволочь, раздавило…
– Часы, голубчики, серебряные часы, братцы родные. Вчера купил…
– Отлитургисали, можно сказать…
– На каком же языке служили, отцы родные, не пойму я?
– На божественном, тетка.
– От строго заборонють, щоб не було бильш московской мови.
– Что ж это, позвольте, как же? Уж и на православном, родном языке говорить не разрешается?
– С корнями серьги вывернули. Пол-уха оборвали…
– Большевика держите, казаки! Шпиен! Большевицкий шпиен!
– Це вам не Россия, добродию.
– Ох, боже мой, с хвостами… Глянь, в галунах, Маруся.
– Дур…но мне…
– Дурно женщине.
– Всем, матушка, дурно. Всему народу чрезвычайно плохо. Глаз, глаз выдушите, не напирайте. Что вы, взбесились, анафемы?!
– Геть! В Россию! Геть с Украины!
– Иван Иванович, тут бы полиции сейчас наряды, помните, бывало, в двунадесятые праздники… Эх, хо, хо.
– Николая вам кровавого давай? Мы знаем, мы все знаем, какие мысли у вас в голове находятся.
– Отстаньте от меня, ради Христа. Я вас не трогаю.
– Господи, хоть бы выход скорей… Воздуху живого глотнуть.
– Не дойду. Помру.
Читать далее