Перезагрузка

— Сделай это снова, — сказал он, радостно подпрыгивая.
— Сделать что?
— Засмейся.
— Заключим сделку. Если ты сможешь ударить меня, я засмеюсь.
— Ты такая странная.

– Давай заключим сделку. Если сумеешь меня ударить, я засмеюсь.
– До чего же ты странная!

– Не хочешь ко мне?
– Не могу. Кто-то должен остаться на вахте.
– Обнимашки! Один разок. Может, два. Максимум пятнадцать.

После смерти, когда вирус начинал действовать и организм перезагружался, кожа очищалась, тело стройнело, в глазах появлялся блеск. Это была красота с налетом безумия.

Я тогда подумала: « Ну что за идиот созда ет этот шум? »
Это была я.
Я, вопящая как наркоманка, которая два дня не получала дозы.
Весьма неловко.

— Я думаю, они сразу же поняли, что я был твоим, поэтому держались подальше. — Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся. — Был. И есть. — Он наклонился и коснулся своими губами моих. — Твой.

– Извини, – сказала я, сделав глубокий вдох.
– Не надо извиняться за плач.
– Нет, за все остальное. За то, что дала тебе напасть на человека, а вызволила в самое неподходящее время. Нужно было сначала проверить. Я ведь знала, что они делают это с унтер-шестидесятыми, но даже не подумала выяснить.
– Да, – сказал он, еле сдерживая смех. – В следующий раз, когда решишь спасать мою жизнь, будь любезна учесть все заранее. Это просто никуда не годится.

– Так и останемся здесь навеки, похороненными заживо?
– Наверное, да.
– Класс! Спасибо, что обнадежила.

Стажеры часто на меня злились. Трудно не озлиться на ту, кто лупит тебя большую часть своего времени. Но было странно огорчаться из-за побоев, нанесенных мне

Чем меньше времени бываешь мертв до Перезагрузки, тем больше остается человечности.
Я была мертва сто семьдесят восемь минут.
Я не плакала.

Первым, что я запомнила, когда проснулась рибутом, был пронзительный визг, который отражался от стен и звенел у меня в ушах. Я еще подумала: «Что за идиотка так голосит?»

Это была я. Это я вопила, как торчок на двухсуточной ломке.

– Спасибо, – произнес Каллум, отпустив меня. – За то, что пошла со мной и не зудела, когда я захотел повидать родителей.
– Еще как зудела.
– Тогда спасибо за то, что зудела минимально.

Поцелуи слегка ошарашили меня. Будучи человеком, я считала их лишь легким путем распространения микробов и относилась к ним с опаской. Рибутом же я испытывала недоумение. Я не вполне понимала, что в них приятного.
Теперь же мне стало непонятно одно: как можно захотеть поцеловать кого-то, помимо Каллума.

– Ты ведь не сломаешь мне что-нибудь еще? – спросил он.
– Нет. Не сейчас.
– А, значит, позже? Класс. Буду ждать с нетерпением. – Он скривился, покосившись на свою руку.

– Если хотите войти, вам придется сдать оружие, – повторил он.
– Ладно, – ответила я, протягивая пистолет. Все равно не нужен. Я могла за пару секунд отобрать у него дробовик, сломать шею и сплясать на его трупе.

Все было не так, как я думала раньше. Поцелуй бы меня озадачил. Как человек, я думала, что это опасно — легкий способ распространения микробов. Как ребут, это сбило меня с толку. Я не была уверена, почему людям нравилось это делать.
Только сейчас я была в замешательстве из-за того, почему кому-то хотелось целовать кого-то, кроме Каллума.

— Я найду палку и изобью тебя ею, когда мы приземлимся.
— Обещаешь?

Идеальный солдат прекращает подчиняться приказам...

Он прочистил горло, отстраняясь от меня и проводя пальцами по глазам, его лицо выражало смущение, когда он пытался убрать доказательства его слез.
Я думала, что более смущающим было не уметь плакать вообще.

Я даже не была уверена, почему я это сделала. Я полагала, из-за того, что он был моим любимым офицером КРРЧ, но это было немного похоже на имение любимого овоща. Все они были довольно неинтересными.