
Жизнь замечательных людей
Disturbia
- 1 859 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Греки кроме многого прочего принесли на Русь византийскую мелодику, на основе которой у нас расцвела уникальная музыкальная культура. Но за дальностью времен можно только гадать, сколько понадобилось времени, чтобы сложилась ее неповторимость, и насколько интенсивно протекали процессы.
Но, читая эту книгу, мы имеем возможность проследить, как в течение одной человеческой жизни нашествие чуждой итальянской культуры впечатывалось, вплеталось в наши обычаи, перерабатывалось на нашей почве.
Дмитрий Бортнянский — известный Российский композитор, капельмейстер (хормейстер) при Екатерине II, директор придворной певческой капеллы (руководитель лучшего в Российской Империи хора) при Павле и Александре Ι, почетный член Академии художеств.
Прекрасно, что кроме жизнеописания автор счел нужным дать краткое обозрение придворной музыки правлений Анны, Елисаветы, Петра ΙΙΙ и, наконец, Екатерины. Последняя выделяла на искусство и забавы громадные средства.
Когда юный Дмитрий Бортнянский прибыл ко двору, там все еще давалась первая русская опера "Цефал и Прокрис" (муз. Франческо Арайи, либретто А. Сумарокова, премьера в 1755 г.), с ее цикличностью мелодических партий и многократным повторением слов.
03:19Дальнейшее музыкальное образование юноши совершалось под прямым влиянием Бальдассаре Галуппи. Именно с ним Бортнянский уехал в Венецию, где пропитался европейской (итальянской) музыкой, как ткань первой краской. Влияние Италии будут ставить ему в упрек и при жизни, и по смерти. Но такие обвинения выглядят совершенно нелогичными. Ведь за тем и послали его на чужбину: овладеть всеми приемами и методами, чтобы затем перенести свое мастерство на Родину.
Достигла ли Императрица цели? Определенно, да. Можно убедиться в этом, слушая один из концертов Бортнянского для чембало с оркестром (кстати, с впечатляющей игрой на бандуре).
10:01Мы доберемся до половины книги, когда настанет время вести речь о том, как уже опытный композитор обратился к Российской традиции, исконным хоровым напевам, фольклорным мелодиям, как из-под его пера стали выходить первые варианты старинных переложений. Автор дает долгий экскурс в историю русской музыки, показывая, как народ стал творцом собственного музыкального языка. Замечательно и ясно описаны проблемы нотации и ее несовместимости с итальянской круглой нотой, истоки ее своеобразия. Длинный, но весьма нужный кусок, ведь в сознании обывателя русская музыка возникает внезапно, словно из вакуума, и сразу в середине XIX века.
Став во главе придворной певческой капеллы, Бортнянский включал в свое творчество все больше и больше народных песенных мотивов, раскрывал целые обороты из народных песен и мелодий и в хоровых, и в инструментальных сочинениях.
Они особенно слышны в его хоровых концертах, или, например, здесь:
04:39Поразительно, какой он проделал путь и как далеко последняя опера, "Сын-соперник", по мелодике и выразительности ушла от ранне-итальянского периода.
05:21Отлично рассказано о том титаническом труде, который Дмитрий Степанович предпринял как главный хормейстер России, так что именно благодаря ему стали возможными и "глинковский" и "послеглинковский" периоды, золотое время русской классической композиторской школы. Без его усилий и заботы это движение к совершенству вряд ли было бы возможно.
Книга достойная, сбалансированнная, без уклонений в музыковедческие тонкости. При интересе к предмету читать, определенно, стоит.
Время звучания: 10:35:31.
Чтец Ирина Ерисанова — профессионал. А вот звукорежиссера поставить бы на горох: на границах кусков перепады громкости, иногда слышно, как в отдалении кто-то начитывает другое произведение.

Данная книга ценна не столько как биография (в этом плане она довольно заурядна и не выходит за рамки стандартного жизнеописания), сколько как неплохой путеводитель по истории развития и трансформации музыкальной культуры России во времена жизни главного героя и не только. Автору удалось не "соскользнуть" на чисто музыковедческую, узкопрофессиональную, скучную для не очень сведущего в данных вопросах читателю колею.
Особенно впечатляет глава о системах древнерусской нотной записи - доходчиво и весьма занимательно.

В целом, книга небезынтересная, собран приличный материал, но есть недостатки:

Ибо все те, кои... детей своих в пользу отечества своего ни в какие полезные науки не употребят, тех мы, яко суще нерадивых о добре общем, презирать... повелеваем.

Не случайно совпадение времени создания «Проекта» с такими событиями, как находка «Слова о полку Игореве», как обращение к истории Н. М. Карамзина, в великом произведении которого — «Истории государства Российского» — приводятся летописные сведения о гениальном древнерусском иконописце Андрее Рублеве. Как мы знаем, единственный рукописный список «Слова о полку Игореве» погиб при пожаре в Москве в 1812 году. Не сохранилась и летопись с единственным (!) достоверным упоминанием о деятельности Андрея Рублева. И если бы А.И. Мусин-Пушкин и А.Ф. Малиновский не издали текст «Слова», если бы Н.М. Карамзин не включил дословно тот самый отрывок из летописи в свою «Историю», мы бы могли остаться в неведении еще на долгие годы. К счастью, этого не произошло.

В статье о театре Плавильщиков сформулировал свои мысли так:
«Мы имеем свою собственную музыку; а музыка и словесность суть две сестры родные; то почему же одна ходит в своем наряде, а другая должна быть в чужом? Неужели мы не умеем выдумать для себя забавы и увеселений? И неужели мы должны спрашиваться у других, что нам должно быть приятно и что противно? Неужели для всех народов на свете природа — мать, а для нас одних мачеха, которая не дала нам никакой собственности? Нет: сие предубеждение происходит от собственной нашей неосмотрительности и какого-то вредного влияния ненавидеть свое собственное. Имея наиприятнейшую свою музыку, многие дамы большого света повыписывали к себе итальянцев, из коих иные, ходя по Италии, с трудом выпевали себе на башмаки в неделю, а здесь, разъезжая в каретах с гордым и презрительным видом к своим легковерным благотворителям, делаются судьями российским талантам; и от их-то пристрастного решения зависит ободрение русскому...»
















Другие издания

