Астральный полет души на уроке физики

Всё течет, всё меняется, летят года, как птицы перелётные, а моя любовь к Дине Рубиной не мельчает. Я заботливо собираю на книжных полках серию её романов и искренне считаю, что читательский год прожит зря, если в нем не случилась хотя бы и крохотная её история. Меня совершенно не пугает её явственное присутствие на страницах собственных книг, куда страшнее однажды не обнаружить в этих книгах кружево слов, акварели знакомых образов, лёгкую нотку ностальгии и тепло. Благо любимый автор не подводит, каждый раз одаривает с лихвой.

И вот, казалось бы, ну что нового я получила в этом коротеньком рассказе? Удивишь ли кого-то девчонкой, добровольно сбежавшей от учёбы и с запоем читающей книги под партой? Нет, конечно! Сама грешна и в школьные годы, и в студенческие… И есть ли что-то необычное в том, что девчонка эта, девятиклассница-фантазёрка (видит бог, кое-кого она мне всё-таки напоминала!) на уроке физики вылетела из окна и совершила два плавных круга над школьной спортплощадкой? Снова нет, ибо воображение, сдобренное многочисленными страницами прочитанных историй, способно и не на такое… И всё же даже в этой маленькой зарисовке из жизни я обнаружила кое-что особенное.
Например, знакомую, но для меня всё еще болючую, горячую в собственной памяти истину, что быть хорошим педагогом – дар и призвание, и совсем никак не набор знаний, умений, навыков. Всякий ли учитель, обнаруживший школьницу читающей скабрезную книжку прямо на уроке, не придал бы дело огласке и всеобщему порицанию? Всякий ли учитель, ставший объектом насмешек после двусмысленного ответа на требование объясниться, сумел бы воздержаться от взаимного укола и простить? Аркадий Турсунбаевич, молодой учитель физики, отец новорожденных двойняшек смог. Потому что порой жизнь требует от нас мудрых, взвешенных, непростых шагов, продиктованных не задетой гордостью, а разумом и сердцем.

…А финал отдает печалью, ибо после той смутной истории на уроке физики юная читательница уже более не летала. Всё та же жизнь, с годами нагружая опытом и ответственностью, не оставляла более минут для астрального полёта. Однако читатель, пусть и не на долгий миг в компании ученицы и учителя, сможет воспарить – вспомнить и школьные годы чудесные, и собственные фантазии, оторванные от реальности, и мгновения взлётов и падений, а после и улыбнуться, и погрустить.

Дина Рубина - обладатель несчетных талантов. Она легко может растревожить, развеселить, вдохновить или отправить путешествовать. А еще она умеет удивлять. Берясь за рассказ Концерт по путёвке «Общества книголюбов», я никак не ожидала такой темы. Такой локации. Хотя я редко берусь угадывать финал или развитие сюжета в произведениях этого автора. Наполненные повседневной реальностью, знакомой не по наслышке каждому читателю, ее книги настолько далеки от шаблонности и предсказуемости, насколько это возможно в литературе.

Я прошла, вслед за героиней рассказа все стадии концерта по путевке. Включая предысторию с публикацией трех рассказов в популярном московском журнале во время учебы в девятом классе музыкальной школы. Последовавшую за этим раннюю славу, которая коварно пригрела юное дарование.

При наличии отсутствия нового "Книжного базара" - сойдет. Люблю я подкасты, всегда с удовольствием их слушаю - началось все с радио "Маяк" и их многочисленных познавательных разговоров - о книгах, о языках, о науках... Тем более интересно, о чем будет вещать любопытный мне автор.
Получились такие разговоры обо всем и ни о чем. Дина Рубина уже давно озвучивает свои книги - с определенным успехом. Хотя... У нее приятный голос - такой обволакивающий и убаюкивающий, отдающий интеллигентностью. Но, конечно, над актерским мастерством нужно еще поработать. Забавно, что этому и посвящен первый же выпуск - как завлечь аудиторию, как это делают профессиональные преподаватели...
По темам, конечно - полный режим акына: "Что в голову взбрело - о том пою". Есть забавные истории - как ее детский страх лечился шумной узбекской свадьбой. О ценности и сакральности русского мата, и о том, как грустно книжечкам томиться в целлофановой тюрьме, если люди так и разговаривают. Кстати, здесь тоже стоит сделать пометку - "содержит нецензурную брань" - для экзальтированных натур. О трудностях писательского чеса, когда бедному писателю прилечь не дают, возя, как заморскую диковинку по родственникам и друзьям вплоть до клуба любителей авторской песни где-нибудь в Оклахоме.
Есть и чуть менее увлекательные куски. О современном искусстве и роли в нем кураторов и продвижения (кто не знает (и я в их числе), ее муж - художник). О поиске писательского вдохновения и писательском мастерстве слушать и подмечать. Хотя - очень забавная история от одесского таксиста о роли графа Воронцова в становлении города и гастролировавшем в городе Пушкине. Одесский колорит - это вообще отдельный вид искусства.
Здесь начинается странное. Хотела бы порекомендовать фанатам. Но - когда я пересказывала моему инсайдерскому трушному фанату - меня просветили, что многие истории уже встречались в книгах. В частности, про узбекскую свадьбу - уже рассказывалась в Дина Рубина - На солнечной стороне улицы . К сожалению, хорошие рассказчики берут количеством, но не качеством. Об этом даже сама автор рассказывает историю, что не очень понимает супер-преданных фанатах, которые таскаются на все выступления - и из-за них приходится лихорадочно менять программу. Идея возникла во время карантина - и много этому посвящено. Как быстро стареют новости, как быстро мы излечились...
Интересные впечатления остались. Приятно слушать - хоть и иногда монотонно. Я все-таки люблю исконный формат подкастов - диалог. Даже самый неумелый интерьюер все-таки как-то освежает. Здесь же автор сама себе задает вопросы - и сама отвечает. Конечно, не без саморекламы - упоминания своих книг, в том числе и новой на тот момент о внутренней кухне писательства Дина Рубина - Одинокий пишущий человек . Да даже реклама участия в подкасте "Книжный чел". Тем не менее - какое-то приятное, очень ламповое и обволакивающее чувство. Такие беседы-воспоминания на коммунальной кухне под самоварчиком или даже "В гостях у сказки". Так что рекомендую в терапевтических целях - может, кого-то и не увлечет на 100% Но прочистить голову и помедитировать на голос - вполне. Мой формат - может, и не завлекло полностью, но точно отвлекло и позабавило.

Цитата:

Впечатление:
Книга, а точнее чтец попался мне в игре. Ее ранее не читала и когда увидела список книг подумала, что за «бульварщина», ощущение по названиям книг было как от Донцовой. Плюс, что большую часть книг, автор читает сама.

Нашла книгу, которая понравилась по названию и хотела ее оставить на зимние чтения, но ждать не стала, правильно сделала, там больше про осень и ожидание зимы.
Чтец- это сам автор, начитка очень унылая, при наличие прекрасного голоса, но слушать на первой скорости было не реально, а вот 1,75 самое то и уже юмор и метафоры автора воспринимаются по другому и повесть приобретает другую окраску.

Повесть мне понравилась, напомнила Щербакову, которую люблю, а потом почитала еще про автора и саму историю произведения и мое сердечко оттаяло. Хочу постановку посмотреть.

О чем книга: Рассказ про девушку, которая была больна, но при всем при этом училась жить в добре и принятии окружающего мира и людей в нем.

Читать/ не читать: читать под настроение

После прочтения я осталась под огромным впечатлением. То, что автор безумно талантлива, я уже давно убедилась, но этот рассказ меня просто потряс. Засунуть столько тем в одну маленькую вещь (на ридере около 40 страниц), использовать такой язык, что я плюнула и не выписала ни одной цитаты (там просто нужно выписывать каждую фразу) и при этом умудриться не перегрузить текст ни в смысловом, ни в стилистическом отношении. Я в восхищении! Аплодирую, стоя!

Нино всего 16 лет, но в этой жизни она уже успела испытать много горя. Любимая мать умерла пять лет назад, у отца новая любовь, а еще у нее и очень большие проблемы со здоровьем. Казалось бы осталось только сидеть и реветь, но, к счастью, эта еще совсем юная девочка не такая. Она не опускает рук, борется, размышляет, переосмысливает многие вещи и свои поступки (за многое стоит сказать спасибо старшему брату, который всегда рядом), она взрослеет. В первую очередь, это история взросления. Но вообще здесь обо всем, история Нино и членов ее семьи, история семьи Бориса, столько тем, столько мыслей, и все это крайне трогательно и лирично.

Не знаю, не могу внятно написать об этой жемчужине малой прозы, хочется только сказать: «Читайте! Обязательно читайте! Это потрясающе!».

Дальше...

Автобиографический рассказ Дины Рубиной "Концерт по путёвке "Общества книголюбов" - это ещё одно свидетельство о том, сколь велика сила настоящего Искусства. Искусства, которое способно проникать в самую глубину человеческой души, трансформируя её восприятие мира. Искусства, вдохновляющего на изменение нашей жизни, на устремление к добру и красоте. На мой взгляд, несмотря на то, что этот рассказ Дины Рубиной носит ярко выраженную сатирическую направленность он имеет глубинный подтекст. Описание автором её "творческой командировки" в воспитательно-исправительную колонию поначалу вызывает у читателя непроизвольную улыбку:

"…В назначенный час я слонялась у подъезда «Общества книголюбов», ожидая обещанный транспорт. В сумке, перекинутой за спину, лежал мой творческий багаж – три столичных журнала с моими рассказами. Мне было восемнадцать лет, в активе я имела: новые джинсы, ослепительной силы глупость и твердое убеждение, что я – писатель. Пассив тоже имелся, но незначительный: несколько задолженностей по музыкальным дисциплинам и несчастная любовь за прошлый семестр.
Наконец подкатил транспорт – этакий крытый фургончик для перевозки небольшой компании. Вполне обычный «рафик», если не считать одной странноватой детали: окошки «рафика» были довольно крепко зарешечены.
За рулем сидел молодой человек в форме, из чего я поняла, что выступать придется в воинской части. Молодой человек приоткрыл дверцу и крикнул почтительно:
– Товарищ писатель?
Я подтвердила со сдержанным достоинством.
– Сидайте в «воронок», товарищ писатель! – пригласил он приветливо.
Мы поехали…
Когда в зарешеченном окошке ханское величие мраморных дворцов сменилось глинобитным пригородом, я поняла, что воинская часть находится далековато. Когда кончился пригород и по обе стороны дороги разбежались хлопковые поля, я поняла, что это – очень далеко. А мы все ехали, ехали, ехали…
В конце концов часа через полтора машина остановилась перед высокими железными воротами, крашенными той особой темно-зеленой краской, какой у нас красят обычно коридоры больниц, тюрем и городских нарсудов – вероятно, для поднятия настроения..."

Осознание автором, что выступать ей придётся не в воинской части, а в исправительной колонии вносит в рассказ некие тревожные нотки:

"Несмотря на состояние сильнейшей анестезии, я отметила, что их актовый зал похож на вагон-теплушку времен войны: длинный, дощатый, битком набитый серо-черными ватниками. Лица же над ватниками… Лиц не было. Я их не видела. Страх и отвращение слепили глаза. Были серые, тусклые, бритоголовые рожи. Без возраста.
Ватники, с кочками бритых голов, озверело затопали, засвистели и нецензурно-восхищенно заорали. Надо полагать, здесь это считалось аплодисментами. Потом наступила… Ну, тишиной это можно было назвать только в сравнении с ядерным взрывом, но к этой минуте мое авторское самолюбие давно уже валялось в глубоком обмороке, и единственное, чего мне хотелось жалобно и страстно, – чтобы на зарешеченном «рафике» меня вывезли отсюда поскорее куда-нибудь..."

И вот в этом бараке, служащем для воспитанников колонии "очагом искусства" происходит неожиданная трансформация. Соприкоснувшись с великой силой настоящего искусства воспитанники колонии на глазах у автора внезапно преображаются:

" Когда в горле совершенно пересохло, я потянулась за стаканом воды и бросила взгляд на ватники в зале. И вдруг увидела лица. И увидела глаза. Множество человеческих глаз. Напряженных, угрюмых. Страдающих. Страстных. Это были мои сверстники, больше – мое поколение, малая его часть, отсеченная законом от общества. И новый, неожиданный, электрической силы стыд пронзил меня: это были люди с судьбой. Пусть покалеченной, распроклятой и преступной, но судьбой..."

Удивительно, но пробуждению их исстрадавшихся душ способствовали произведения запрещённого на тот момент Александра Галича и не жалуемого Владимира Семёновича Высоцкого. Именно строки этих поэтов зацепили за живое и всколыхнули в неприкаянных душах отверженных обществом изгоев лучшие порывы. Не случайно, автор обращает наше внимание на искренность чувств этих ребят, на те аплодисменты, которые звучали в её адрес:

"Но иногда я вспоминаю почему-то небольшой квадрат скользящего неба, поделенный прутьями решетки на маленькие голубовато-синие пайки. И еще вспоминаю: как они мне хлопали! Я, наверное, в жизни своей не услышу больше таких аплодисментов в свой адрес. И хлопали они, конечно, не мне, а большим поэтам, песни которых я пропела, как умела, под аккомпанемент разбитого фортепиано..."

Интересная Рубина и здесь, в своём раннем творчестве. Потрясающая и необыкновенная её проза, до той самой беглости пальцев по страницам, когда взгляд цепляется за каждую букву, каждое слово и воображение рисует невиданную ранее картину. Казалось бы, самый обыкновенный рассказ, такая себе бытовая история, но что-то в ней трогает душу, и книга запоминается так сильно, что удивляешься. Такие моменты и есть признание автору в любви. А я ведь заметила, Рубину либо любят и отчаянно хвалят, либо не любят и просто обходят стороной её произведения. Не ругают. Так просто и говорят "ну, не мой автор". А она и не может быть для всех. Это как шоколад. "Ой, нет-нет, знаю что вкусно, просто я не ем сладкое". Я вот ем, получаю свой серотонин, радуюсь. И Рубину читаю, эффект примерно такой же.

Вообще сюжет этого маленького рассказа отнюдь не радостный. Болезнь девочки Нины, в прошлом смерть её мамы, в настоящем у папы новая пассия... Но удивительным образом автор не пытается нагнать на читателя тоску и вогнать в депрессию. Тут же в противовес есть славный брат Максим, добрый доктор Макар Илларионович, красивый юноша Борис, который по случайности знакомится с Ниной. А потом так красиво и нежно кормит её солнечными апельсинами и рассказами о настоящей любви его бабушки. И он мог бы, конечно, умчаться вслед за той самой, которую искал, но почему-то гладко бреется для Нино, битый час торчит в очереди за цитрусами. И ждёт первый снег вместе с ней. Так, когда же он пойдет…?

Очень рекомендую к прослушиванию радиопостановку с прекрасным музыкальным сопровождением в исполнении актеров театра и кино. В голос Татьяны Канаевой (роль Нины) просто влюбилась.

Удивительно смешной рассказ Дины Рубиной "Всё тот же сон!..." как ни странно навеял строчки из пародии О.С.П. Студии "Потому что нельзя..." Особенно меня умилила аргументация классного руководителя "бабы Лизы", почему именно главная героиня, репетирующая самостоятельно роль красавицы Марии Мнишек должна сыграть в спектакле школьного драмкружка Гришку Отрепьева в трагедии А.С.Пушкина "Борис Годунов":

"Баба Лиза вытянула из выреза платок за поросячье ухо, обстоятельно высморкалась.
– Хватит придуриваться, – посоветовала она доброжелательно и затолкнула платок обратно. – Посмотри в свой дневник: алгебра – два, два, три, физика – три, три, два. Нормальный из тебя Самозванец..."

Не менее доходчиво она объяснила свой выбор и исполнителю роли монаха Пимена однокласснику главной героини Сеньке Плотникову:

"– Плоткин, ты у нас будешь Пименом, – деловито сообщила Сеньке Баба Лиза. – Или пеняй на себя.
Тот задохнулся от возмущения.
– Я ж спортивный сектор! – завопил он. – Всё на одного валить, да?!
– Плоткин, ты свои обстоятельства знаешь, – невозмутимо напомнила Баба Лиза. – Ты на вылете.
Словом, Сенька был припёрт к стене. Ему, как и мне, ничего не оставалось делать, как сунуть голову в хомут постылой роли. С той только разницей, что во мне все-таки бушевала любовь к литературе, а в Сеньке – совсем иные силы..."

Злоключения новоявленных артистов в подаче автора невозможно читать без непроизвольной улыбки. Настолько живописует их Рубина:

"…На первой читке, взглянув в столбцы убористых строк, Сенька обезумел от горя.
– На фиг!! – орал он дурным голосом. – Я такого за сто лет не выучу! Здесь все слова непонятные!
– А про детскую комнату милиции тебе всё понятно, Плоткин? – холодно осведомилась Баба Лиза. – Или забыл, что ты на вылете?
Итак, в гулком актовом зале, под стенгазетой «Заботливая женская рука», оставшейся висеть еще с восьмимартовского праздника, мы начали репетиции. Сенька был демонстративно безразличен и туп..."

А уж когда дело у Дины доходит до описания самой репетиции, то тут в дело вступает настоящая "тяжёлая артиллерия" и читать далее без гомерического хохота практически невозможно:

"Так мы репетировали в пустом актовом зале – запинающийся туповатый Пимен и злобный Самозванец. Мною Баба Лиза была очень довольна, когда же вступал Сенька – морщилась, вытягивала из выреза платок и прочищала нос.
Наконец Сенька дополз до заключительных слов Пимена: «Подай костыль, Григорий…»
Он заржал и, подняв голову, заинтересованно спросил:
– А где костыль-то?
– Какой костыль? – Баба Лиза вздремнула, возглас Сеньки ее пробудил.
– Ну вот написано: «Подай костыль, Григорий», значит, она мне должна костыль подать, и я похромаю отсюда.
– Обойдешься без костыля.
– Почему? – неожиданно возмутился Сенька. – Если Пушкин про костыль написал…
– Ну швабру возьмешь, – примирительно посоветовала я Сеньке.
– Еще чего – швабру! А они, в зале, что – дурные? Швабру от костыля не отличат?
Сенька очень воодушевился. На переменках подбегал ко мне и повторял на разные лады: «Подай костыль, Григорий!» – то грозно, то устало-дружелюбно, то слезно-умоляюще… За весь день он так осточертел мне с этим костылем, что, когда на алгебре больно ткнул ручкой мне между лопаток, прошипев восторженно: «Подай костыль, Григорий», я взвыла и, крикнув: «На!», стукнула Сеньку портфелем по башке..."

И это только цветочки, ягодки у Рубиной будут впереди. Впрочем описывать далее эти "сценические мытарства" главных героев рассказа не имеет смысла. Лучше самой Рубиной не получится, а хуже - не надо. Потому и рекомендую читателям ознакомиться с полным текстом данного рассказа самостоятельно, не лишая их радости первооткрывателя, особливо тем, кому недостаёт позитивных эмоций. Рубина не подведёт...

В воздухе тает мандариновый аромат, и вечер минута за минутой отдает власть ночи, а у меня все не сходит улыбка с лица. Все не растворится ощущение, что я вот только, меньше часа назад, пробежала по школьным коридорам, заглянула в актовый зал, а после в кабинет 1.1 – наше шумное пристанище Совета старшеклассников. А мы любили, а мы могли… Организовывали конкурсы и дискотеки, субботники и вылазки на природу и, конечно, заучивали тексты – диалоги очередных постановок. Выборы президента школы, конкурс «Ученик года», предновогодняя суета в холле актового зала, елка под потолок, и я расписываю зубным порошком стекла – снеговики, зайчики, снежинки. Сейчас это время кажется безнадежно утраченным, но бережно приберегаемым в закоулках памяти. Жизненные дорожки разошлись, кого-то уже нет… Остается лишь удивляться «Неужели все это было?!»

Эти чудесные минуты, когда казалось, что мир огромен и при желании можно дотянуться до звезды, маленький рассказ Дины Рубиной всколыхнул в памяти. Заботливо вынул воспоминания и подарил улыбку. Не поддельную, а настоящую. Улыбку той суетливой Машки, что вечерами пропадала в школе.
Собственно, дело не только в школе. Милая Дина никогда не ограничивается одной лишь ностальгией и зарисовками. Всего то и станется, что школьные буквоежка и неуч сыграют Григория Отрепьева и монаха Пимена из трагедии Пушкина «Борис Годунов». И пока произносятся строки, оттачивается артикуляция, обсуждается реквизит, и начинающий актер Сенька продирается через терновые кусты непонятных слов, автор рассыплет между строк столько интересных мыслей, столько юношеских открытий… Нашим героям судьба уже уготовила неожиданный поворот. Промозглый вечер у фонаря, понимание того, что человек далеко не всегда лишь то, что кажется и преподносится окружающими, и что талант никаким ковшом в землю не зароешь.
А сюжет разбежится, шагнет за пределы школьной театральной постановки. Ведь судьба хитра и избирательна – любит подкинуть сюрприз в самый неожиданный момент. Так что изрядно поулыбавшись над героями и их приключением, немало удивившись актерскому перевоплощению Сеньки Плоткина, будьте готовы осознать важность выпавшего на долю хулигана счастливого случая и… с грустью вздохнуть. Кто знает, как распорядилась бы жизнь, но мне отчего-то кажется, что счастье было так возможно…

И точку ставить в этой истории совсем не хочется.

Второй подряд прочитанный рассказ Дины Рубиной произвел не меньшее впечатление. Две подряд пятерки - читатель внутри меня ликует. И в то же время меланхолически размышляет о только что прочитанном.

У этого рассказа другое настроение, нежели у прочитанной прямо перед ним "Двойной фамилии". Если там была сплошь боль и сострадание ко всем, то здесь - это тихая грусть и в то же время - надежда. И улыбка, потому что характер главной героини, ее манера говорить и держать себя, ее мысли - все это меня очень радовало. Иногда она забавная, иногда серьезная. Иногда по-детски упрямая и не желающая никаких компромиссов, а в чем-то очень мудрая и проницательная.

Сама история безумно трогательная. А ведь в сюжете, тем временем, нет ничего необычного. Если пересказать, то, пожалуй, напомнит некоторые современные книжки, именуемые презрительным young-adult. Там авторы любят эксплуатировать подобные темы. И давить из читателя слезу. И разбавлять все это дело влюбленностью и загадочными красавцами.

А здесь же... Искренность, тихая драма, ирония, важные мысли, надежда сквозь слезы. Чудесная семья. Непростая судьба. Красиво, сильно, завораживающе. И снег, снег... Как же героиня ждала его, умоляя, чтобы поскорее пошел...

Прекрасный рассказ. Обязательно прочитаю у Рубиной еще что-нибудь из малой прозы.

P.S. Нина, Нина, правда, когда же пойдет снег? У нас это сейчас актуально, как никогда...