Урфин Джюс и его деревянные солдаты

Первые две повести из цикла про Волшебную страну я прочитал подряд, были они самыми ранними "большими" книгами в моей читательской биографии. Я бы и третью сразу же прочитал, если бы она у меня была, но нет, встречи с продолжением приключений Элли и полюбившихся героев сказочного мира пришлось ждать целых пять лет. Мне, уже шестикласснику к той поре, попались совершенно случайно "Семь подземных королей" в школьной библиотеке, не взять книгу я не мог.

Меня ждали двоякие чувства, с одной стороны я был безумно счастлив новой встрече со старыми героями, а с другой - третья книжка показалась мне послабее первых двух. Может быть я просто к той поре уже вырос и то, что раньше казалось мне увлекательным, теперь такого впечатления не производило. Я решил, что так оно и есть. Но через двадцать пять лет я снова оказался в роли читателя цикла, теперь я читал его своему пятилетнему сыну, и снова история повторилась - первые две книги, не оторваться, а третья "тех же щей, да пожиже влей". Что интересно, сын мой придерживался схожего мнения. Таким образом я окончательно убедился в том, что мое детское впечатление не было ошибочным.

Третья повесть в корне отличается от первых двух. Если "Волшебник" был очень качественной переделкой первоисточника Баума, а "Урфин" был, хоть и самостоятельной вещью, но написанной по мотивам продолжений цикла о стране Оз, то "Семь королей" уже плод исключительно фантазии самого Александра Мелентьевича. Я бы не сказал, что у него было плохо с фантазией, но Волков был добротным советским писателем, поэтому и сказка, в которой он оказался абсолютным хозяином, получилась классической советской сказкой, что-то типа "Трех толстяков" Олеши или "Королевства кривых зеркал" Губарева.

В таких произведениях сказочный сюжет строится вокруг некого "сказочного" социума, в котором царит несправедливость. И тогда главные герои - пришлые или местные - берутся за её устранение. В результате происходит восстание, революция или какая-то иная пертурбация, по итогам которой в сказочном царстве-государстве устанавливается социальная справедливость - тираны бегут или перевоспитываются, народ ликует и наслаждается свободой.

Ничего плохого в таком сюжетном построении нет, за исключением определенной предсказуемости, а предсказуемость - это всегда скука. Поэтому качественная добротная сказка Волкова оказалась менее оригинальной, чем первые части цикла.

Идея перевоспитания королей в русле профессионально-ориентированной трудовой терапии чем-то даже напомнила одну из святынь нашего родного соцреализма - "Педагогическую поэму" Макаренко. Ну, а что, бывшие монархи с полной амнезией запросто могут превратиться в беспризорников, если бросить на произвол судьбы.

Но есть в повести и свои плюсы, к которым я отнес бы в первую очередь подробную историю Волшебной страны с момента её основания, этим ходом Волков претендует на создание своего собственного сказочного мира, своей вселенной, теперь все факты, изложенные в прошлых произведениях цикла, и те, что появятся в следующих будут плотно увязаны с "официальной" историей Волшебной страны. Возникает такое условное сказочное правдоподобие, которое всегда сопровождает солидные сказочные и фэнтезийные циклы.

С этого момента все книги серии стали издаваться с картой Волшебной страны, выполненной художником Владимирским, автором лучших иллюстраций для повестей Волкова. Владимирского можно в какой-то степени даже считать соавтором "Семи подземных королей". Дело в том, что изначально Волков планировал 12 королей - по числу месяцев в году, чтобы каждый правил в свой месяц. Но художник углядел в этом некое заимствование у Марщака ("Двенадцать месяцев") и предложил сократить число монархов до семи, по количеству цветов в радуге. Слава богу, организованного ЛГБТ-движения тогда еще не существовало и Волков не увидел в таком подходе никакой двусмысленности, а её ведь и не было.

У меня есть подозрение, что изначально автор планировал третьей повестью закончить цикл, поэтому и мышь Рамина наванговала Элли, что она больше никогда не вернется в сказочную страну. Но юные читатели со всех уголков Советского Союза завалили писателя письмами с просьбами продолжить полюбившуюся серию, и Мелентьевич не устоял и дрогнул, но и Рамину как непрофессиональную предсказательницу дискредитировать не стал, так появится в следующих повестях младшая сестра Элли - Энни.

Вот чаще всего бывает, что, если мы имеем дело с серией, то первая книга в подавляющем числе случаев оказывается самой сильной, а дальше все слабее и слабее. Если говорить о волковской серии о Волшебной стране, то общий принцип снижения качества к последним книгам серии работает. Но есть одно исключение - вторая книга об Урфине Джюсе и его деревянных солдатах. Книга, как минимум, не уступает первой, а мне в детстве она нравилась даже намного больше.

А что такое реакция ребенка, для которого и предназначена сказочная повесть? Это высший уровень критики - понравилось, значит - получилось.

Во второй книге цикла Волков все еще в некоторой степени идет в фарватере Баума, так он использует две идеи из второй книги американского автора: нашествие вражеской армии и живительный порошок. Правда, у Баума эти идеи никак не связаны, у него действует армия девочек-негодниц, а порошок применяется лишь однажды эпизодически. Волков же их объединил и это стало одним из главных сюжетообразующих векторов.

Волков отводит порошку центральную роль, он страшной силы оружие в руках одинокого столяра. Кто такой этот одинокий столяр? Угрюмый, непризнанный гений, создающий, как ему кажется, шедевры, которые всеми отвергаются. Никого он вам не напоминает? А вот мне кажется, есть в нем что-то от одинокого венского художника - непризнанного и отвергнутого. Художник и столяр - изгои, почти парии, и тут им в руки попадает волшебный порошок. Столяру именно в виде порошка, а художнику в виде идеологии.

Что же происходит дальше? Столяр начинает строгать чурбаки и, посыпая порошком, оживлять их, художник начинает посыпать идеологическим порошком всех, кто подставляет свои головы, и тоже "оживляет" их, призывая под свои знамена.

В обоих случаях, и столяр, и художник, оказываются во главе мощных армий деревянных солдат, и, если у столяра они реально деревянные, то у художника они из плоти и крови, но с деревянными, переформатированными мозгами. А дальше: "Вперед! На завоевание мира!"

Я воспринимаю Урфина Джюса и затеянную им кампанию по покорению Волшебной страны, как оригинальную сказочно-фэнтезийную интерпретацию событий середины ХХ века. Урфин Джюс - это Адольф Гитлер, сказочный порошок - идеология нацизма, деревянные солдаты - солдаты Вермахта.

Коалиция сил добра одерживает трудную, но сладкую победу. И тут, следуя правилам сказки, Волков обходится без бункера и без Нюрнберга: солдат можно переделать, бывшего тирана вернуть в состояние изгоя, что, безусловно, для него более тяжелое наказание, чем пуля в висок.

Как я уже сказал, повесть в детстве была мною очень любима и прочитана не менее 5-6 раз. Кроме уже полюбившихся героев - Элли, Страшилы, Железного Дровосека, Льва - очень удачные образы получились у одноногого дядюшки Чарли Блэка и у мудрой вороны Кагги-Карр, которая полностью раскрылась только во второй книге.

А, я ведь, книгу читал еще один раз, уже будучи взрослым и вслух - сыну, который тоже был в восторге :)

И вновь Урфин Продолжаю восстанавливать в памяти цикл о приключениях в изумрудном городе. Действительно многое забылось и удивыляет. Например, орёл Карфакс полностью стёрся из памяти. А ведь он значимая фигура в этой книге. Без него у Урфина ничего бы не получилось.

Страна лис и король Тонконюх - тоже как в первый раз. Возможно из-за того, что части про Урфина мне в детстве казались скучными. И я себя понимаю. Сражения, политика, классовая ненависть и социальные устои общества в 8-9 лет больше интересны мальчишкам. Но в целом книга понравилась.