Спутники

- Самый страшный был момент, - рассказывал он, - когда меня ранили в первый раз. С непривычки от страху даже затошнило, думал - помру.

• Смерти испугался, значит?
• Нет! - ответил Колька. - Мне обидно стало, что я помираю, не повидавши ещё ничего в жизни. Не повидавши, - повторил он, строго и требовательно глядя перед собой.

Когда перед ним стоял вопрос: кого выбрать - уверенного, развязного, городского фельдшера, шутника и здоровяка, или застенчивую, серенькую деревенскую фельдшерицу с двухлетней практикой, с молодым нервным, болезненным лицом, - он, не колеблясь, выбрал фельдшерицу.
И когда подошла к нему эта страшная, красная, как индеец, горбоносая и подслеповатая Юлия Дмитриевна - перевязочная сестра, - он не испугался, а обрадовался. С первого взгляда он понял: это то, что надо.

- А в санитарном поезде, - сказал Данилов, - дисциплина не меньше, чем в строю. И даже так я тебе скажу: что можно фронтовому человеку, то нам нельзя. Мы должны быть ангелы. Херувимы и Серафимы, да. Мы - братья и сёстры милосердия… Этой водки, будь она проклята, - сказал он тихо и страстно, сжав кулаки, - не будет в поезде в самое ближайшее время, я тебе ручаюсь.

– Садись, – сказал Потапенко. – Ты в батальоне служил?

– В батальоне.

– Ладно, – сказал Потапенко, записывая в блокнот. – Пойдешь в санитарный поезд комиссаром. Постой, – сказал он, предупреждая возражения Данилова. – Все знаю, что скажешь. А все-таки пойдешь в санпоезд. Поезд надо формировать. Ты знаешь, как это делается?

– Нет. А ты?

– Я тоже не знаю, – сказал Потапенко. – Не боги жгут горшки, Иван Егорыч.

– Не боги, – согласился Данилов.

"- Завтра у нас будет стирка, - говорили в доме. - Надо купить щёлоку, завтра будет стирка.
И на другой день приходила женщина, которая стирала у них бельё, и Игорь думал, что это её имя - Стирка, и так и звал её: тётя Стирка. Он подпрыгивал около неё и заглядывал в лохань, - там было столько пены и пузырей."