Цитаты из книги Предательство тела

В нормальном состоянии импульсы, возникающие в центре тела и текущие к периферии, действуют как спицы в колесе, обеспечивая наполненность и интегрированность организма. Постоянный напор импульсов, направленных на поиск удовольствия путем удовлетворения потребностей во внешнем мире, заряжает периферию тела, поддерживая его в состоянии эмоциональной готовности к отклику. В живом теле заряд периферии проявляется в тоне и цвете кожного покрова, в ясности глаз, в спонтанности жестов и в расслабленной мускулатуре.
В шизоидном состоянии формирование импульса слабое и спорадическое. Импульс не достигает периферии, и она остается не дозаряженной. Поскольку импульсы не доходят до поверхности тела, их силы не хватает, чтобы сохранить его интегрированность. Произвольная мускулатура контрактируется, превращая тело в своеобразный ригидный контейнер, стремясь предотвратить разрушительный ужас внутренней пустоты. Заряженность периферии тела шизоида снижается в результате того, что поверхностная мембрана становится слишком проницаемой для внешних стимулов, создавая свойственную большинству шизоидов гиперсензитивность. Контакт со внешней средой несомненно непрочен. Действия во внешнем мире, направленные на то, чтобы получить удовлетворение, как правило, неэффективны. Хроническая напряженность глубокой мускулатуры делает тело худым, придавая ему типично, астеничный вид.

Женщина откликается на беременность чувства¬ми, которые испытывает к своему собственному телу. Плод является частью ее тела. Как экспрессия ее женственности, он располагается в его нижней части. Плод, утроба и сексуальность формируют неразрывное единство. В большинстве случаев беременность придает достоинство сексуальному аспекту женской личности. Женщина переживает ощущение хорошего самочувствия, которое возникает в связи с новым принятием себя. Но если глубоко лежащий конфликт не разрешен, он выбивает ее из этого идиллического состояния. Положительные чувства исчезают, а беременность становится мучением. Когда отсутствует сердечное отношение к ребенку, женщине не избежать чувства, что она попала в ловушку, и что она не хочет ребенка.

Неспособность рычать и кусать связана с глубоко лежащим оральным отклонением, которое проявляется как нежелание вытянуть вперед губы (потянуться ртом) и сосать. Это отклонение возникает из-за орального конфликта с матерью, которая не смогла исполнить оральные эротические потребности ребенка. Детская фрустрированность приводит к ослаблению и исчезновению импульса, на который мать реагировала такой ненавистью, что у ребенка не осталось выбора, он вынужден был подавить свои оральные влечения и, соответственно, оральную агрессию.

Пациент, у которого отсутствует отождествленность, обычно не сознает, что играет роль. В большинстве случаев он не сознает и отсутствие отождествленности. Его жалобы на то, что он страдает и терпит неудачи, основаны на чувстве фрустрированности при разыгрывании роли. Адаптировав данную роль для того, чтобы быть приятным родителям, он не может понять, почему остальному миру его поведение не столь приятно. Он приходит к психиатру для того, чтобы тот помог ему усовершенствовать все ту же роль. Проявляясь в манере говорить, в осанке, в жестах, в экспрессии и движениях, роль, которую человек принял на себя ребенком, становится частью его структуры характера. Ее легко заметить в телесной позе, если точно интерпретировать эту позу. Сам пациент этого сделать не может, поскольку не сознает паттерн ригидности своего тела. Он принимает тело как нечто само собой разумеющееся. Чтобы «сорвать маску» роли, «разоблачить» ее, необходим анализ структуры характера пациента.

«Я не заслуживаю удовольствия, потому что я дьявол. Во мне так много ненависти». Само отрицание удовольствия приводит индивидуума к отвержению собственного тела. Возникающая в результате этого потеря физической активности, приносящей удовольствие, редуцирует его до инфантильной зависимости от еды ,которая становится единственной возможностью телесного удовлетворения.

Когда к человеку возвращается право и способность чувствовать удовольствие, его обжорство автоматически сходит на нет. Прием пищи, основанный на принципе удовольствия, сам по себе становится удовольствием, он несовместим с компульсивностью.

Время от времени сталкиваешься с людьми, внешний вид которых действительно похож на монстров. На клиническом семинаре, который проходил в моем оффисе, присутствовал молодой человек, чрезвычайно напоминающий монстра Франкенштейна. Он был такой же негнущийся, с механической походкой, квадратными плечами, глубоко посаженными безжизненными глазами. На его лице застыло выражение монстра из кинофильма ужасов. Сходство просто потрясало, с трудом удавалось диссоциировать этого пациента и кино-монстра. Совершенно удивительным было то, что сам молодой человек совершенно не соответствовал своему внешнему виду. Он был чувствителен, интеллигентен и артистичен. Глубокий анализ его личности выявил, что внешний вид был своеобразным костюмом и маской, которые скрывали и защищали крайнюю чувствительность. Он напомнил мне Хеллоуин и наряд маленького ребенка,который одел его, чтобы остаться неузнанным и испугать кого-то. Фактически, под этой наружностью, пациент был деликатным и испуганным ребенком, который каким-то образом принял такой облик, чтобы защитить себя от нечувствительного мира.

Другая форма монстроподобного человеческого существа — «статуя», то есть тело, которое иммобилизовано и сохраняет определенную позу. Качество монстра такому телу придает противоречие между видимым отсутствием жизни и фактом, что эта «статуя» — реальное человеческое существо. Анализ такой личности всегда обнаруживает, что человек, заключенный в статую, — маленький покинутый ребенок. Статуеподобное тело — это его защита против страдания и разочарования, которое он ожидает встретить, если выразит потребность в любви и понимании. Кроме того, это безнадежная попытка получить одобрение, пожертвовав своими чувствами. Статуя сообщает: «Хорошо, я стану таким, как вы хотите, теперь вы будете гордиться мной и любить меня». Но эта иллюзия наталкивается на реальность жизни. Кто сможет полюбить статую? Фрустрация и разочарование, переживаемое в этой позе, усиливает безнадежность и длит иллюзию, что просто необходима более совершенная поза. Кроме того, усиливается внутренняя тревожность, что поза разрушится, и что лежащее за ней отчаяние прорвется и затопит личность.

Ему необходимо было научиться отпускать себя; его воля должна была ослабить хватку и отпустить тело. В этот момент терапии я попросил Билла принять позу стресса, которую лыжники и другие спортсмены используют для того, чтобы укрепить мускулатуру ног. Это упражнение дает эффект конкретного эмоционального проявления и позволяет пациенту воспринять и осознать свои физические напряжения. В случае Билла эта поза предназначалась для того, чтобы он осознал свой страх падения. Стоя на краю кушетки, Билл согнул колени и подался вперед так, что весь весего тела пришелся на подъем свода стопы. Он мог сохранять равновесие, немного выгибаясь назад и упираясь пальцами в кушетку. Спортсмены, как правило, находятся в такой позе около минуты. Когда я спросил Билла, сколько он может простоять в такой позе, он ответил: «Сколько угодно». Поскольку это означало неопределенно долгое время, я попросил его постараться. Он сохранял такое положение тела больше пяти минут, хотя его ноги
дрожали и ему было все больнее.
Когда боль, в конце концов, стала очень сильной, Билл не упал. Он опустился на колени, будто ему было все равно, что будет дальше. Он повторял это упражнение несколько раз, пока не стало видно, что он боится вызвать у себя ощущение падения. Билл почувствовал, что не может отпустить свои ноги. Я интерпретировал эту физическую позу как бессознательное решение любой ценой устоять на ногах. Психологически это означало, что он должен «стоять один». Он бессознательно отвергал всякую зависимость от других и отрицал свою потребность в контакте и близости.

В норме человек ест, когда он голоден, а в шизоидном состоянии он ест, потому что двенадцать часов. Конечно, многие нормальные люди едят в определенные часы, и тем не менее, этот момент хорошо иллюстрирует моих пациентов шизоидного типа. Шизоидный индивидуум занимается спортом или выполняет гимнастические упражнения, чтобы улучшить контроль над телом, а не для того, чтобы получить удовольствие от двигательной активности. Отсутствие силы удовольствия расщепляет целостность его личности, и человек компенсирует это, усиливая тот направленный контроль над телом, который осуществляет действующий через волю ум. Благодаря этому механизму, шизоиды часто становятся выдающимися актерами, танцовщиками или атлетами.

Психология использует термин «шизоид», чтобы описать поведение, качественно похожее на шизофрению, но более или менее остающееся в рамках нормы.
Специфические паттерны поведения при таком диагнозе можно сформулировать следующим образом:
- уклонение от тесных взаимоотношений с людьми: застенчивость, уединенность, боязливость, чувство неполноценности;
- невозможность направленно выразить ненависть и агрессивные чувства — чувствительность к критике, подозрительность, потребность в поддержке, склонность отвергать или искажать;
- аутичная позиция — интровертированность, чрезмерная мечтательность;
- невозможность сконцентрироваться, чувство отупения или одурманенности, ощущение нереальности;
- истерические вспышки, которые могут сопровождаться провокациями, например криком, рыданиями, приступами гнева;
- невозможность переживать эмоции, особенно удовольствие;
- отсутствие эмоционального отклика или преувеличенное реагирование, проявляющееся в виде пере возбуждения и мании.

Описывая шизоидную личность, обычно пользуются фразами, типа «вне тела» или «не весь здесь». Мы ощущаем его отделенность или уход. Это впечатление создают пустые глаза, похожее на маску лицо, ригидное тело и отсутствие спонтанности. Умом он присутствует, как вошедший в поговорку рассеянный профессор, который погружен в свои раздумья. Шизоидный индивидуум сознанием понимает окружающее, но на эмоциональном или телесном уровне с ситуацией не соприкасается. К сожалению, у нас нет отдельного выражения, обозначающего «разумное неприсутствие». «Шизик» — это только слово, обозначающее человека, который присутствует ментально, а эмоционально отсутствует.