Цитаты из книги Сними панцирь!

От уменья друзья заводятся. Всегда есть люди, которые тоже это умеют или хотят уметь. А если человек ничего не умеет, другим возле него тоже неинтересно.

Коты вообще долго живут. В случае чего, сами лечатся дикой травой. Бабушка за Ардальоном однажды нарочно ходила в лес. Смотрела, какую траву он жуёт. Может, и ей пожевать? Но Ардальон хитрый. Пришёл на полянку и в ромашки лёг. Ничего при бабушке не стал жевать. Своего секрета не выдал, как долго жить.

А «бабушкой» доцента Большакову никто не зовёт, хотя она с моей бабушкой родилась в один год. Но ведь внуков у неё нет. Какая же она бабушка? Просто доцент!

У котов память гастрономическая. Кто кормит, тот и друг.

Андрюша арбуз ест с сосиской. Серёжа солёные огурцы уплетает с мёдом. Это после киселя-то! А Всеволод блюдце вылизывает, будто он кот. Дядя Владик вообще поёт за столом. Если вкусно, он всегда поёт.

«Против совести только в первый раз пойти трудно, — говорит дедушка. — Потом будет легче».

Вон как всё любопытно в природе устроено. Нет ни вредных животных, ни специально полезных — это люди придумали, чтобы им было удобней. Неправильно разделили мир — на полезных и вредных, пора от этого отказываться. В природе все друг другу нужны, только все вместе могут существовать — и это прекрасно.

Одуванчики стоят как шары. Чернеет в траве земляника, спекшаяся от солнца. И вкус у нее сушёный.

Вообще у нас в посёлке мам мало. И пап почти не видно. Все работают! Никак не могут жить постоянно на даче со своими детьми. Это счастье, что хоть бабушки есть!

На сыновей надейся, а сам не плошай.

Если нет настоящего дела, тогда всякие мелочи лезут и мешают жить

После кайтармака чай должен пять минут постоять. Он успокоиться должен и войти в силу. Тогда его пить не стыдно. Чай терпение любит. Его такие люди придумали, которые могут песчинки в пустыне пересчитать, одну за одной, и ни один мускул у них не дрогнет, пока считают. Такие терпеливые люди!

Это сейчас взяли моду - за два квартала ездить. А чтоб ноги окончательно не отсохли, придумали себе туризм. Двести километров пробегут в отпуск и одиннадцать месяцев опять сиднем сидят. Надо ходить каждый день!

- Только на скорпиона не надо садиться, - говорит папа. - Он этого не любит. Папа скорпиона почти из-под тёти Нади вытащил и в сторону бросил. А то бы тётя Надя его раздавила. Даже не знаю, успел бы её скорпион ужалить или нет? Она тяжёлая. А скорпион совсем маленький — детёныш, что ли? Надо всё-таки осторожно садиться. Я же на скорпиона не сел. И Арина не села, она скорпиона смахнула. Дядя Мурад его сапогом отогнал, потом уж сел...

Когда мы в городе жили, я сколько раз у мамы в лаборатории была. Мне даже надоело. Я только один раз в лаборатории хорошо поиграла. Но мама сказала, что это был ужасный день, она его никогда не забудет.

Мямля вздёрнула голову и уставилась на нас немигучими глазами. Зеленые глаза - как щавель.

Бабушка на улицу дверь открыла, веник взяла. Как взмахнет веником:

• Зюка! А ну пошел, бесстыдник, во двор!

Путька сразу стал такой гордый! Задрал нос и побежал по тропинке домой. И сумочку в зубах понёс. Он, когда несёт мамину сумочку, страшно воображает. С ним тогда невозможно разговаривать. Он прямо внимания не обращает. Думает про себя: «Вот, я сумочку несу! А вы что? Вы же просто так идёте! А я мамину сумочку несу, вот!»

Я его только теперь по-настоящему рассмотрела. Он мне ещё больше понравился. Он не весь чёрненький оказался. У него на носу белое пятнышко, будто молоком капнуто, и на передних ногах белые тапочки. А вместо бровей у щенка бугорки такие и несколько волосинок торчит. Вот у него, значит, какие брови! Они вперёд растут. И рядом – ямочки. Он бровями двигает, и ямочки двигаются, будто он смеётся.