Черный список деда Мазая

Светлана Иосифовна легко вскочила, подошла к секретеру, выдвинул ящичек, вынула сложенный листок бумаги и начала читать:

– «Дорогие мама и Юля! Очень надеюсь на ваше понимание. Прежде чем делать какие-то выводы, внимательно прочтите мое послание. Я постарался ответить на все вопросы, которые, по моему мнению, должны у вас возникнуть. Где я? Живу при одном из индийских храмов. Его адрес? Не сообщу, потому что не хочу видеть вас. По какой причине не желаю встречаться с семьей, что вы сделали плохого? Ничего, вы здесь ни при чем, дело во мне. Я устал носиться по странам и континентам. Моя жизнь похожа на один бесконечный день. Меняются интерьеры, зрители, но суть одна, я стою перед темным залом, он пугает меня ожиданием. Я не имею права плохо сыграть, нервничать, растеряться, в конце концов, заболеть. Я гений, виртуоз, это моя роль, моя несчастная карма. Когда-то, давно-давно, я любил музыку, хотел славы, денег, восторга. Я получил все и понял: это тлен, зола, ничего у меня нет. Я устал. Я исполнял сначала роль вундеркинда, потом вундерстудента, затем вундерсолиста. Я не хочу быть «вундером», надоело. Пусть исчезнет музыка, навсегда пропадут все звуки, кроме пения птиц, шума ветра и листвы. Я пойду по другому пути. Очень прошу забыть меня. Юля, я оформил на тебя четверть всех своих денежных вкладов в разных странах мира. Необходимые документы прилагаются. Мама, в твое распоряжение поступает три части моих капиталов и все авторские права. Я выписался из квартиры, продал машину, вам останется лишь выбросить мои вещи на помойку. Я теперь живу в таком месте, где материальные ценности ничего не значат, у меня другие имя и судьба. Прощайте. Никита».

– Получается, что яды у вас в лаборатории не учитываются, – подвела я итог.

– Глупости! – вспылила ученый секретарь. – У нас строжайшая отчетность. Допустим, Оля Михайлова взяла два грамма. За рабочий день она их использовала и составила бумагу, из которой становится ясно: две меры отпущены со склада и израсходованы.

– На что? – поинтересовалась я. – Куда подевалась отрава?

Варвара чуть склонила голову.

– На исследование. Эксперимент. Научный поиск. Если потребуется, можно посмотреть лабораторные записи.

– Я имела в виду другое, – вкрадчиво промурлыкала я. – Вы не изучали внимательно заявку, не спрашивали у коллеги: зачем тебе столько граммов яда?

Варвара всплеснула руками.

– А смысл? У меня голова лопнет, если начну во все влезать. Я координирую работу в целом, смотрю на конечный результат. А уж как человек к нему шел, его дело. Я полностью в курсе лишь собственных изысканий.

– Значит, если я принесу вам бланк с просьбой выделить мне десять граммов токсина медузы, вы его подпишете не задумываясь? – бесцеремонно осведомилась я. – Не спросите: моя дорогая, не многовато ли?

Пискунова рассмеялась.

– Вам ничего не подмахну, вы не умеете работать с ядами. А своим – с дорогой душой. У нас не принято лезть в творческий процесс коллеги. Все сотрудники гениальны! Неприлично задавать вопрос вроде того, что вы озвучили.