Классика русского рассказа № 8

Гимн свободе и вольности, пропетый молодым Горьким на заре его писательской карьеры, обрел зримое воплощение после выхода яркого и поэтического фильма Эмиля Лотяну "Табор уходит в небо", снятого по этому рассказу. Тем, кто видел фильм, трудно представить Радду в ином образе кроме созданного Светланой Тома, а Лойко Зобара - Григоре Григориу.

Мне кажется, это самый индийский фильм советского кинематографа, в нем были страсти, кровь и любовь, обеспеченные сюжетом рассказа, и знойные, проникновенные цыганские песни. Любовь, кровь и песни - классические слагаемые индийского кино, согласитесь.

Конечно, Максим Горький не думал об Индии, когда писал свой рассказ. Без сомнения, он знал, что прародина цыган - Индия, но табор, о котором рассказывает он, кочует в степях Бессарабии. Горькому удалось поэтизировать бессарабский колорит, сделав его полноправным персонажем своих ранних рассказов.

Главным мотивом раннего творчества будущего пролетарского писателя была воля вольная и полная свобода. Не удивительно, что его внимание привлек народ, сама организация жизни которого была воплощением воли и свободы. Именно цыганский антураж сопровождает лучшие рассказы Горького этого периода.

Предпочитает автор, как и в "Старухе Изергиль" прием, при котором присутствует герой-рассказчик, в этот раз это старый цыган, именем которого и назван рассказ.

Главные герои рассказа - молодая цыганская пара - ярки, выпуклы и колоритны. Своей эксцентричностью они насыщают все произведение, превращая его в выраженное романтическое повествование, в котором колоритность и красочность играют чуть ли не основную роль. И Радда, и Зобар гипертрофированно ценят свободу, она является для них самостоятельной ценностью, ради которой можно пожертвовать всем - любовью, счастьем - вплоть до жизни.

Но свободу они воспринимают своеобразно, свобода и воля для них - свобода только для себя, такое понимание предмета превращает общение свободных и волевых людей в единоборство, где кто-то должен сломить волю другого. А если этого не получается, то непокорный должен умереть - гордыня оказывается превыше всего, и любви, и разума, и воли, и свободы. Зачем мертвецу воля и в чем его свобода?

Так что, если вдуматься в текст рассказа, то становится ясно, что молодой писатель, еще не принявший социал-демократическую веру, уже понимал один их главных её догматов: "свобода - есть осознанная необходимость".

Ставлю точку на масленичной теме в исполнении Антона Павловича этой рецензией. Хотя, с масленицей этот рассказ роднят лишь блины, но блинов в рассказе очень много, поэтому его все же можно присовокупить к сегодняшнему празднику.

Главный герой данного произведения - француз Генри Пуркуа. Правда, если он француз, то должен быть не Генри, а Анри, так у них - у французов - принято произносить это имя, а Генри - это их северный соседи с туманного Альбиона. Ну, а Пуркуа без па, все же можно воспринимать как вопрос: Почему?

Именно этим вопросом мучается несчастный француз, наблюдая русских в их повседневности. Он переполняется ужасом, наблюдая за поведением за столом одного из посетителей ресторана - молодого, преуспевающего господина. Генри (Анри) кажется дикостью то количество пищи, которое поглощает наблюдаемый. Бедный клоун, а Генри был таки клоуном, даже предполагает, что господин выбрал такой оригинальный способ самоубийства. Француз понимает, что он должен вмешаться и остановить этот беспредел издевательства над человеческим желудком. Он обращается к половому, который его явно не понимает, он пытается пообщаться с жертвой собственного объядения, но то, что он узнает, повергает француза в еще более глубокое потрясение - это не самоубийство, это даже не обед, это легкий завтрак перед настоящим обедом, на который приглашен сей господин. И, обозрев ресторан, он понимает, что все его посетители едят ничуть не меньше его собеседника, так что то, чему он стал свидетелем, никакое не исключение, это - правило!

Не знаю, был ли француз звездой в своем клоунском искусства, но в шок он впал. То, что он был восхищен силой русских желудков, это само собой, но его восхищение распространилось на всю страну во всех её проявлениях.Всё, что мог он изречь: "О, страна, чудная страна!"

Может в тот момент он понял, что у Наполеона не было никаких шансов покорить этот народ и эту страну, и не потому, что русские много едят, а потому, что они не такие, как европейцы и европейцам не понятны. Может потому и обозвал Чехов француза английским именем, чтобы представить в его образе всех европейцев, а третьим элементом в этот собирательный образ подойдет упоминание еще одного значимого европейского народа - немцев: "Что русскому хорошо, то немцу - смерть".

А главное, что по прошествии целых 130 лет, мы - русские люди, читающие рассказ, понимаем всю правоту французика, но соглашаемся, что он выглядит глупо, так что мы не изменились, менталитет не пропьешь.

Не пугайтесь заголовку моей рецензии, это всего лишь строчка из проклятия, на котором строится сюжет этой самой готической повести русской литературы XIX века. Но у меня получилось, как у О.Генри с его королями и капустой, в рецензии будет о многом, но совсем не будет про бабушку и внучку :)

Эту повесть Толстого я читал давным-давно, и, признаюсь честно, совсем подзабыл в чем там было дело, помнил только, что часть событий происходила в Италии. Но сейчас, перечитывая произведения Алексея Константиновича, взялся за "Упыря" по новой, благо, он невелик, всего каких-то 65 страниц. Но сколько же автор на этаком маленьком пространстве навертел, какой хитроумный лабиринт соорудил, так расположил лампы подсветки, что каждая из них высвечивает свою картину, кардинально отличную от иных.

Известно, что Белинскому повесть очень нравилась, так что он "успел благословить" молодого писателя. Хотя Виссарион Григорьевич и не находил в "Упыре" "какой-нибудь мысли", но он привлекал его "внешней фантастичностью", "многосложностью и запутанностью". Тут классик нашей отечественной литературной критики, безусловно, прав, многосложности и запутанности в такой маленькой повести не то, что хватает, а очень даже с избытком.

"Упырь" из тех произведений, которые нельзя читать невнимательно, едва отвлечетесь, задумаетесь о чем-то постороннем на несколько секунд, и проскочите несколько строчек "на автомате", в результате, или совсем потом запутаетесь, или придется возвращаться и перечитывать "слабое" место. Говорю об этом, поскольку сам пару раз на этот камень натыкался. Ну, и, конечно же, Белинский прав, повесть привлекает не мыслью, и не идеей, а своей ажурной конструкцией, переплетением сюжетов и неоднозначностью восприятия прочитанного.

Толстой очень тонко чувствовал, что классическая готика на русском материале может прозвучать фальшиво и пародийно, поэтому он в нужной пропорции соединил русскую тему с европейской, введя венгерский мрак и итальянский пленэр. Не знаю, слышал ли Толстой что-то конкретное про Дракулу, ведь Стокер еще не родился, когда вышел "Упырь", но Транссильвания, которая сейчас числится за Румынией, тогда входила в состав Венгерского королевства. Так что упыри Толстого родом из тех же мест, что и вампиры Стокера и его последователей.

Дочитав повесть до конца, читателю предстоит самому определиться как воспринимать прочитанное. Можно к чёртовой матери отмести всю мистику, и выбрать путь логического и трезвого объяснения всего произошедшего, что и делает один из героев по имени Владимир. А можно последовать примеру другого героя - господина Рыбаренко, и, наоборот, отринув логику и здравый смысл, всё объяснить именно с мистической позиции. Наконец, можно выбрать третью "точку сборки" - главного героя Руневского, который так и не смог определиться "что же это было".

Ну, а, если это так, если он не может определиться - что это было, значит, что-то всё-таки было. Пусть это "что-то" неясно, расплывчато и постоянно ускользает, но оно дает о себе знать. Так что можно говорить и о четвертой точке зрения - авторской: без мистики дело не обошлось, но где она начинается, и где заканчивается - вот в чем вопрос...

Это последняя из повестей Белкина, на которую я пишу рецензию, зато написана она была Пушкиным раньше других, можно сказать, что с "Гробовщика" и начался этот знаменитый болдинский цикл повестей. Когда Александр Сергеевич формировал сборник, он решил поместить "Гробовщика" строго посередине - третьим в пятерке.

То, что я обращаюсь к этой повести в последнюю очередь, объясняю для себя тем, что, наверное, мне она показалась не столь яркой и оригинальной, как другие. Это эмоциональное и избирательное объяснение, но можно подойти и логически, ведь "Повести Белкина" стали заметной вехой на пути русской литературы от романтизма к реализму, но в то же время, как раз "Гробовщик" на условной шкале романтизма-реализма стоит ближе именно к романтизму. Это самая "романтическая" повесть из всех пяти. Она вполне в традиции произведений первой половины XIX века, насыщенных мистическими мотивами, содержащими тему снов, связанных со сверхъестественным.

"Гробовщик" затрагивает тему жизни человека, постоянно сталкивающегося со смертью, человека, сделавшего смерть других источником своей собственной жизни и жизни своих близких. Как живется человеку, у которого на кухне и в гостиной стоят еще непроданные гробы, человеку, который считает вполне в порядке вещей немножко сжульничать при обслуживании "мёртвых" клиентов, выдав, например, сосновый гроб за дубовый.

Автор уже вначале повести ставит главного героя - гробовщика Адриана в патовую ситуацию, когда на серебряной свадьбе, на которой он присутствует, гости-буржуа предлагают выпить за здоровье своих клиентов. Каково Адриану: пить за здоровье мертвецов - абсурд, а за здоровье живых - себе в убыток, этак и бизнеса можно лишиться. Нравственная дилемма, накрывшая гробовщика, который жил себе, делал гробы и ни о чем таком не задумывался, выразилась в странном сне, разбившемся на две половины: реалистичную и мистическую. При всей своей невероятности, сон имеет четкую подоснову, душа Адриана через образы сна упрекает его в нечестности.

И все же, Пушкин, проводя своего героя через подобное испытание, оставляет его без катарсиса - жить как-то нужно дальше, поэтому после счастливого пробуждения Адриан забывает о страшном сне и снова погружается в мельтешащее колесо повседневности, отдавшись семейным хлопотам.

Как ни странно, но об Адриане я вспомнил, когда читал "Двенадцать стульев", гробовых дел мастер Безенчук, тот который в уездном городе N конкурировал с "Нимфой" и "Милости просим", чем-то до боли напомнил мне пушкинского Адриана. Да все они, живущие за счет смертей других, чем-то напоминают друг друга и грифов-стервятников заодно. А с другой стороны и без них нельзя...

Второй по порядку рассказ в раннем сборнике Михаила Булгакова "Записки юного врача". Главный герой уже несколько обжился в своей деревенской больнице и ощущение новизны происходящего, которым был наполнен рассказ "Полотенце с петухом", отступает перед монотонностью хаотично складывающейся повседневности. Суть обозначившегося образа жизни составляет практически каторжная работа - молодому доктору, который себе на голову завоевал солидный авторитет у местных жителей, приходится принимать по сотне больных в день, времени кроме как на поесть и поспать у него совсем не остается.

И вдруг случается самая настоящая вьюга, до больницы добрались только два человека, и у доктора выдается незапланированный выходной. Наконец-то он устраивает "банный" день и принимает ванну. Но недолго музыка играла, сработал закон подлости - в соседней деревне происходит трагический случай, и за доктором присылают лошадей. Деваться некуда - надо ехать к больной.

Булгаков показывает эту неизбежную борьбу внутри человека, призванного нести службу во благо других. Доктору неохота никуда ехать, но долг оказывается выше - расслабляющая ванна оставлена и вот он уже несется в саночках сквозь метель и сгущающуюся тьму наступающего вечера.

Увы, на этот раз спасти больную не удалось - травма оказалась, как говорится, не совместимой с жизнью. Это, кстати, единственный рассказ в цикле, в котором герой-доктор терпит профессиональное фиаско, хотя у него и шансов-то тут не было. Но всё равно настроение испорчено, пессимистические мысли одолевают.

И вот тут намечается некоторая параллель с повестью Льва Толстого "Хозяин и работник". Доктора, как и купца из толстовской повести, упрашивают остаться на ночь, но он хочет вырваться из этого места, которое так депрессивно на него действует. Возница тоже, как и у Толстого, ехать не хочет, но вынужден уступить "господскому" желанию. И ситуация повторяется - путники сбиваются с пути.

А потом за ними увязались волки, вот тут-то доктор и вспомнил ту самую повесть Толстого, представил, что всё может закончиться так же, как и там, и это заставило его почувствовать злобу по отношению к яснополянскому писателю.

Но в отличие от толстовских героев, доктор и его пожарник-возница не вступают друг с другом в конфликт, а объединяют усилия, дело доходит до стрельбы в преследующих их хищников. Кажется, что и здесь произойдет трагедия, но, как награда за отчаянные усилия победить и выжить, перед ними неожиданно выплывает из тьмы смешанной со снегом больничный фонарь - приехали!

На первый взгляд рассказ - зарисовка о докторских буднях, но есть в нём и некое философское содержание: одно и то же событие, в рассказе это вьюга, несет в себе и позитивные, и негативные аспекты, всё зависит от дополнительных условий. При одних вьюга могла подарить доктору самый приятный день за многие месяцы, при других - могла стоить ему жизни...

О чем читать после Масленицы как не о блинах?))
Бедный глупый клоун. Вот так забрел в трактир в Москве и поимел на свою бедную голову культурный шок. И шок у него был не от количества выпитого русским мужиком. Пардон, не мужиком, а вполне себе благообразным господином, сидевшим за соседним столом.
Но по порядку. Наш француз Генри Пуркуа всего лишь хотел позавтракать. Зашел в трактир, а так как круассанов не водилось в том трактире, заказал консоме( всего лишь бульон) и пару гренок. И даже без пашота, чтобы не нагружать желудок, слишком сытно будет. В ожидании заказа Генри Пуркуа всего лишь осмотрелся и взгляд зацепился за соседа. И тут француз пропал. Прерд соседом стояла горка блинов, по нашим меркам маленькая - что там есть 5 блинов? Тьфу - на один присест, так, для разгону. А француз сидит и думает, как один человек может съесть целых 5 кусков теста, да еще сверху маслом залил и в добавок семгу и балыка заказал. И не по чуть-чуть, а целую тарелку. У француза шок. Он продолжает мыслю гонять. И делает вывод, что этот господин болен. Француз слышал о такой болезни, когда ешь-ешь и все равно не наедаешься. И уже про себя хотел посочувствовать этому соседу. Ведь даже после 3 кусков теста(именно так этот клоун называет наши блины - кусками теста) желудок у господина будет полон, а платить-то придестя за всю гору. Да-да. Наш француз не забывает и считать, и экономию он знает не по наслышке, не то что эти глупые русские, жрущие тесто.
И представьте после всех этих мыслей шок француза, когда господин за соседним столиком заказывает еще порцию блинов! Француз свято верит, что желудок не может растянуться за пределы живота. Наивный)) И после еще одной порции блинов этот господин заказывает что-нибудь еще полегче, т.е. блинами икрой, осетриной, балыком этот господин не наелся!
Француз не выдержал. А какой иностранец выдержит такое зрелище? И француз подозвал полового, чтобы спросить, зачем так много(еды) подают этому господину? А теперь шок получил половой. Как это зачем? Как он может не подать, если заказали, требуют и едят?
Француз про себя назвал этого господина самоубийцей. А теперь в догонку главный шок для француза пришел: это был всего лишь завтрак, через пару часов этот господин собирается на обед...
И оказалось, что господин-то не много ест, а как все, это француз ест мало))
Это рассказ о разности культур, о столкновении культур, о том, какие все разные и как друг друга нам иногда трудно понять.
Как всегда с удовольствием прочитала рассказ Чехова!

В начале года я прочитал пушкинских "цыган" и конечно мне трудно не сравнивать эти два произведения. Ведь они об одном и том же - о свободе! Какая интересная тема!

А для выражения максимальной свободы в обоих произведениях используется один и тот же народ - цыгане. Логично. Но, как оказалось, свобода бывает разной. И книги бывают разными.

Пушкинские цыганы не знают законов внешних, но живут по принципу "моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого". Для радушно принятого Алеко свобода была синонимом вседозволенности. Отвергнув внешние законы юридические и общественные он не смог отбросить внутренние законы западнокультурного общества, провозглашающего собственность высшей ценностью.
 
По-настоящему свободны у Пушкина цыгане, в частности, Земфира и её отец. Первая свободна любить, кого хочется.  Второй обладает ещё более непостижимой для нас свободой. Он способен не наказать убийцу своей дочери. Земфира - его ребенок, но не его собственность. Он скорбит, потеряв дочь, но не мстит, так как не потерял своё имущество.

Горьковские цыгане совсем другие. Кочевья, лошади, костры, песни - вся романтика та же. Но свобода другая. Их свобода - это, как ни странно, тоже собственничество. У них нет вещей, нет материальных ценностей, но это ничего не меняет.

Радда обладает выдающимися красотой и умом, которые она не хочет отдать другому, даже любимому. При чем здесь свобода? Это просто гордыня.

Лойко же ведёт свободный образ жизни, исключительный даже по цыганским вольным меркам. Слава - вот его имущество. Вот чем этот гордец не может пожертвовать. Да и Радда, возможно, нужна ему только для упрочения своего статуса. Ещё одна укрощённая кобылица.

Лойко и Радда уже давно стали живыми легендами, предметами гордости родных и близких. А от чужой гордости до своей гордыни - один шаг.

Данило обладал сокровищем, которое у него отняли и за это он отомстил. И это при том, что в отличие от Земфиры, Радда сама спровоцировала своё убийство. Но отца это не интересует. Он тоже гордый собственник, лишившийся своего состояния. Сравните с отцом убитой Земфиры.

Получается, что "Макар Чудра" - это гимн не свободе, а рабству. Ведь человек - раб своих пороков, а гордыня - самый страшный из них.

P.S. Убивать во имя свободы? Что дальше? Во имя равенства и братства? Как всё это революционно, как это не по-пушкински...

P.P.S. Сейчас читаю замечательную книгу Леонид Андреев - Дневник Сатаны , где прозвучала мысль, что единственная свобода - это смерть. Если это так, то Радда и Лойко смогли обрести друг друга, сохранив при этом свою свободу. В таком случае, это оптимистический конец.

P.P.P.S. На ум ещё приходит аналогия с О. Генри - Дары волхвов . Там, правда, герои пожертвовали своими сокровищами ради любимых. А здесь наоборот - пожертвовали любимыми ради своих сокровищ.

И у страха есть своя эволюция. Например, на премьере фильма "Изгоняющий дьявола", как писали, люди сходили с ума от страха. Сейчас мы все стали такими храбрыми и, если правильнее выразиться, искушенными, что я даже представить себе не могу, что надо показать, чтобы вызвало такую массовую панику...
Также дело обстоит и с "Упырем". Когда-то страшно, сейчас - наивно. Но только от этого произведение хуже не становится. Во-первых, сюжет все равно интересен. Не хуже, чем у современных страшилок. Во-вторых, язык. Тут даже и говорить нечего, большинству современных писателей до Алексея Константиновича далеко. И главное - непередаваемая атмосфера, одновременно нежная и таинственная, какую умеют создавать только настоящие писатели. А сейчас таких немного.
Я пока не читала отзывы на "Упыря", но, думаю, что произведение могло не понравится именно этой наивностью, старомодностью, языком, который кому-то сейчас покажется излишне витиеватым. Но то, что Толстого читают до сих пор все же о многом говорит.
Так каким же должно быть произведение, чтобы понравиться современному читателю?
Наши дни. Светская тусовка.Молодой человек, главный герой, замечает в углу молчаливого седого юношу в черном кожаном плаще, из-под которого торчит странного вида оружие. Юноша с фанатичным блеском в глазах указывает герою на странную семью: очень красивую мачеху с таким же невероятно красивым кавалером. Падчерица бледна, скромна и красива живой и нежной красотой.
В итоге седой юноша оказывается охотником на вампиров, мачеха с кавалером, естественно, вампирами. И герой с прекрасной падчерицой занимаются безудержным сексом, после чего она переодевается в костюм из латекса, они присоединяются к седому юноше и громят вампиров по всей Земле. Нюансы могут быть разными. Обязательна только красота, кожаный плащ и черный латекс.

В течение последних нескольких месяцев вампирская тематика часто встречалась мне в литературе. Конечно, не могла я обойти стороной и "вампирского" представителя от русской классики. Сборник, в составе которого я читала "Упырь", стоит на моей книжной полке вот уже лет 15, и за это время единственным произведением, которое я из него прочитала, было "Князь Серебряный". Виновник же данного отзыва никогда раньше меня не интересовал. Не любила я мистику и ужасы в любом проявлении, даже классическом. Но со временем мой взгляд на подобную литературу начал меняться, и я заинтересовалась мрачными, готическими историями. Проводником в мир классической мистики стал для меня Джозеф Шеридан Ле Фаню. И хотя я не могу сказать, что впечатления от повести Толстого были идентичными, но всё же мне понравилось.

Само построение сюжета оказалось для меня необычным: сразу несколько историй в одной. Сначала кажется, что события чересчур нагромождены, но постепенно все они выстраиваются в одну логичную линию. А начинается всё со знакомства Руневского, главного героя, на балу со странным молодым человеком, который заявляет, что некоторые из присутствующих являются... упырями! Заявление нового знакомого кажется поначалу кажется герою совершенной нелепостью, но постепенно, наблюдая за предполагаемыми упырями, он начинает замечать всё больше и больше странностей.

Вообще сюжет произведения очень насыщенный. Вместе с героями мы даже перенесёмся в Италию и окажемся свидетелями самых невероятных событий. И конечно, здесь есть место для милой и невинной романтической истории между Руневским и Дашей, что придаёт повести особый шарм.

Не могу сказать, что "Упырь" произвёл на меня такое же яркое впечатление, как, например, "Кармилла" Ле Фаню, но я рада, что прочитала это атмосферное произведение с увлекательным и довольно жутким сюжетом.