Цитаты из книги 12 стульев

Подавали не то чтобы мало, но как-то невесело.

Свидание у источника в полночь. Это, имейте в виду, не для романтики, а просто вечером больше подают.

– Не мешайте нам репетировать! – Это вы нам мешаете. На ваших ночных посудинах чем меньше репетируешь, тем красивше выходит.

За ночь на щеке огорченного до крайности Ипполита Матвеевича выскочил вулканический прыщ. Все страдания, все неудачи, вся мука погони за бриллиантами – все это, казалось, ушло в прыщ и отливало теперь перламутром, закатной вишней и синькой.

– А где же бриллианты? – спросил Ипполит Матвеевич. – Вы поразительно догадливы, дорогой охотник за табуретками, бриллиантов, как видите, нет.

Великий комбинатор очень старался, но отсутствие способностей все-таки сказывалось.

– Ну, чего вы терзаетесь? – спрашивал Остап. – Что вам мешает жить? – Сам уехал, а сам спрашивает!

Откуда я могу знать адрес гражданина О. Бендера? Что я, лошадь, которая на него наехала? Или извозчик, которого он на моих глазах ударил по спине?..

Шаляпин пел. Горький писал большой роман. Капабланка готовился к матчу с Алехиным. Мельников рвал рекорды. Ассириец доводил штиблеты граждан до солнечного блеска. Авессалом Изнуренков – острил.

Как и полагается рядовому студенческому общежитию в Москве, общежитие студентов-химиков давно уже было заселено людьми, имеющими к химии довольно отдаленное отношение.

Если мы уляжемся все втроем на полу, то даже останется немного места.

До отхода поезда сидели в уборной, опасаясь встречи с любимой женщиной.

Гроб - он работу любит.

В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми… Звали молодого человека Остап Бендер.

Идея, товарищи, — это человеческая мысль, облеченная в логическую шахматную форму.

СВОИМ ПОСЕЩЕНИЕМ ТЫ МЕШАЕШЬ ЗАНЯТОМУ ЧЕЛОВЕКУ

Пишут, пишут — и сами не знают, что пишут.

Тигры ласково размахивали хвостами, кобры радостно сокращались, и душа Ипполита Матвеевича наполнилась уверенностью.

То Ипполиту Матвеевичу казалось, что он никогда не покидал Старгорода, то Старгород представлялся ему местом совершенно незнакомым. В таких мыслях он дошел до улицы Маркса и Энгельса. В этом месте к нему вернулось детское ощущение, что вот сейчас из-за угла двухэтажного дома с длинным балконом обязательно должен выйти знакомый. Ипполит Матвеевич даже приостановился в ожидании. Но знакомый не вышел.

Ободренный приемом, Гаврилин, сам не понимая почему, вдруг заговорил о международном положении.