Цитаты из книги Stilla dagar i Mixing Part

Телеман смотрит на Хейди, которая играет про­тив русской девочки. Она здорово играет. Русская. Телеман думает о том, что в России талантов отби­рают года в три-четыре и взращивают, взращивают так, что они не видят в жизни ничего, кроме тенни­са, а когда лет в восемнадцать-двадцать все же выяс­няется, что они не станут первыми ракетками мира, жизнь летит под откос. Хейди растет в иной культу­ре, ей будет куда отступать. В лучшем случае у нее будет много вариантов в запасе, в худшем — хотя бы пара. А все же есть что-то трусоватое в подобной заботе о запасном аэродроме.

Нина, я тут вот о чем подумал. О чем? Ты по-немецки говоришь и читаешь... Да? Но не пишешь. Немного пишу. Но стесняешься. Да. Почему? Не знаю. Ты не веришь в себя, в этом смысле? Наверно, так. А может, проблема глубже? Поясни. Не в том ли дело, что ты по сути неуверенный в себе человек? Не думаю. Ты считаешь, что уверена в себе? Еще как. Ты говоришь это неуверенно. Я такого не заметила. Ну вот, опять. Что опять? Опять говоришь без уверенности. Да нет такого. Есть, и тогда я задаю себе следующий во­прос — не в этой ли неуверенности корень твоей любви ко всему немецкому? Чего? Ты полна неуверенности. Германия полна не­уверенности. Вот откуда ваше родство душ. Телеман, довольно! Германия была раздавлена, ей пришлось жить с тем, что все ее презирают, она шестьдесят лет не смела распрямиться. Это напоминает твое ощу­щение жизни. Сейчас тебе лучше замолчать. Нина, тебе надо больше бывать в театре. Что? Неуверенным в себе людям очень полезен театр. Что? И Германии надо больше увлекаться театром. Телеман! Да, и тебе, и ей прописан театр.

Слушай, я вот о чем думаю. Да? Что-то мы давно с тобой не занимались любовью. Разве? Да. У-у. Чтобы этот отпуск мог считаться удачным, надо бы нам было этим заняться уже не один раз. Ты не считаешь отпуск удачным? Ну, не то чтобы. Но не по-настоящему хорошим? Нет. А сколько раз нам надо было бы уже этим заняться? Дюжину. Ого. Двенадцать раз? Да, если честно. По-моему, отпуск и так идет отлично. Я не спорю. Но чтобы все было совсем-совсем прекрасно, хорошо бы... Не надо требовать от жизни нереального. По-моему, это вполне скромные запросы. Когда человек ждет слишком многого, он легко разочаровывается. Я не жду слишком многого. Телеман, тебе надо научиться любить простые радости. Переспать с тобой и есть простая радость. Не болтай. Тогда в другой раз? Угу.

Так, ладно. Я буду фазана. Очень на тебя похоже. В каком смысле? Фазан стоит втрое дороже любого другого блюда, посмотри, это даже на меню написано — специальное предложение: фазан. Так ты все-таки знаешь немецкий? Да, кое-что я по-немецки в состоянии понять, и насколько я тебя знаю, ты ждешь, что счет мы разделим пополам, даже если я съем пару сосисок на шесть евро! Мы тем не менее одна семья. Я не буду платить за фазана, даже не мечтай. Телеман, держи себя в руках! Я, я должен держать себя в руках?! Я отказы ваюсь платить за этого чертова фазана! Папа, по-моему, тебе надо переехать обратно к нам. Я НЕ БУДУ ПЛАТИТЬ ЗА ФАЗАНА!

Что делают эти часы на моей тумбочке? Какие часы? Эти наци-часы. Не знаю. Понял. Это не ты мне подарила? Нет. Угу. Почему ты сказал «наци-часы»? Потому что они идут секунда в секунду, а выглядят как наци-китч. Понятно. Но как они здесь оказались? Возможно, это часы Бадера. Бадера? Возможно. Бадер складывает свои личные вещи на мою тумбочку? Похоже на то. С какой бы это стати? Вот этого я знать не могу. Он здесь был? Он говорил что-то о проверке котла. Котел в подвале. Да. К тому же сейчас лето. Ты прав. Что-то здесь не сходится. Нет. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Немецкий, немецкий, немецкий, немецкий, немецкий. — Бадер, я ни слова не понимаю из того, что вы говорите, то есть абсолютно ни-че-го, поэтому нам нет никакого смысла разговаривать. Мы не могли бы идти молча? Здесь очень красиво, это правда. Нет, на самом деле — фантастическая красота. — Немецкий, немецкий, немецкий, немецкий. — Может, вы заткнетесь, а? — Немецкий, немецкий, немецкий, немецкий, немецкий, немецкий, немецкий. — Ну что ты там лопочешь? О войне говоришь, да? Голову даю, что о войне.