Цитаты из книги Reaper Man

Солнце клонилось к горизонту. Самые недолговечные создания Плоского мира — это мухи-однодневки, они живут не больше двадцати четырех часов. Как раз сейчас две самые старые мухи бесцельно кружили над ручьем с форелью, делясь воспоминаниями с более молодыми мушками, которые родились ближе к вечеру. — Да, — мечтательно произнесла одна из них, — такого солнца, как раньше, уже не увидишь. — Вы совершенно правы, — подтвердила вторая муха. — Вот раньше солнце было настоящим. Оно было желтым, а не каким-то там красным, как сейчас. — И оно было выше. — Именно так, именно так. — А личинки и куколки выказывали к старшим куда больше уважения. — Именно так, именно так, — горячо подтвердила другая муха-однодневка. — Это все от неуважения. Думаю, если бы нынешние мухы вели себя как подобает, солнце осталось бы прежним. Молодые мухи-однодневки вежливо слушали старших. — Помню времена, когда вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля, поля… — мечтательно промолвила старася муха. Молодые мухи огляделись. — Но ведь поля никуда не делись, — осмелилась возразить одна, выдержав вежливую паузу. — Раньше поля были куда лучше, — сварливо парировала старая муха. — Вот-вот, — поддержала ее ровесника. — А еще корова, корова была. — А и верно! Верно ведь! Я помню эту корову! Стояла здесь целых… целых сорок, нет, пятьдесят минут! Пегая такая, если память не изменяет. — Да, нынче таких коров уже не увидишь. — А что такое корова? — поинтересовалась одна из молодых мух. — Вот, вот! — торжествующе воскликнула старая муха. — Вот они, современные однодневки.

Они мерцали, как осколки звездного света на черном бархате неба. – Исключительно превосходный камень, – говорил торговец. – Позвольте обратить ваше внимание, как он переливается, исключительно… – А НАСКОЛЬКО ОН ДРУЖЕСТВЕН? Торговец замялся. Он знал о каратах, об алмазном блеске, о воде, об огранке и сверкании, но никто и никогда не просил его оценить камень с точки зрения общей приветливости. – Достаточно ли он хорошо расположен? – рискнул он. – НЕТ. НЕ ПОЙДЕТ. Пальцы торговца схватили еще один осколок замороженного света. – Тогда этот, – сказал он обычным уверенным тоном. – Он доставлен из знаменитых Шортшенковских копей. Позвольте обратить ваше внимание на утонченный… Он почувствовал, как взгляд посетителя в буквальном смысле слова пронзает его насквозь. – Но, честно говоря, дружелюбием он тоже не отличается, – неловко закончил продавец. Темный незнакомец с неодобрением оглядел лавку. В полумраке сверкали драгоценные камни, защищенные решетками от троллей и похожие на глаза драконов, засевших в глубине пещеры. – МОЖЕТ, ВОН ТЕ ДОСТАТОЧНО ДРУЖЕЛЮБНЫ? – спросил он. – Господин, должен заметить, не боясь показаться противоречивым, что наша закупочная политика никогда не основывалась на дружелюбии камней, – признался торговец. Его крайне тревожило некое обстоятельство. Он знал, что все идет не так, как надо, и где-то в подсознании понимал, почему именно, но мозг не давал ему возможности нанести последний штрих. Это действовало на нервы. – А ГДЕ НАХОДИТСЯ САМЫЙ КРУПНЫЙ БРИЛЛИАНТ В МИРЕ? – Самый крупный? О, это элементарно. Он называется «Слеза Оффлера» и находится в святая святых Затерянного Храма Страшного Суда Бога-Крокодила Оффлера, что в самом отдаленном уголке Очудноземья. Он весит восемьсот пятьдесят карат. И, господин, предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу – да. Я бы лично лег с этим бриллиантом в постель.

– ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ, А ПОЧЕМУ ПЕТУХ КРИЧИТ НЕПРАВИЛЬНО? – Кто? Сирил? У него очень плохая память. Смешно, правда? Никак не может запомнить, что надо кричать. А так жаль… Билл Двер нашел в старой кузнице кусочек мела, отрыл в мусоре картонку и некоторое время что-то старательно выводил на ней. Потом он прикрепил картонку перед курятником и показал на нее Сирилу. – ЧИТАЙ. Сирил близоруко прищурился, всматриваясь в надпись «Ку-ка-ре-ку», выполненную жирным готическим шрифтом. Где то в крошечном курином мозгу зародилась отчетливая и жуткая мысль, что он просто обязан научиться читать. И чем быстрее, тем лучше.