Двадцать минут на Манхэттене

Районы отличаются от гетто тем, что оставаться в них - право, а не обязанность. В правильном городе тебе должно быть легко двигаться вверх и вбок - и тебя должно быть трудно вытеснить. В гетто жители - пленники.

В Нью-Йорке, где извлечение прибыли из недвижимости является основным производством, каждый житель зациклен на том, сколько платят з Майкл Соркин - Двадцать минут на Манхэттене а крышу над головой все остальные.

Идентичные здания, минимизированное стерильное пространство для общественных нужд и отчужденные отношения с соседями - вот природные враги успешного района.

Использование общественного пространства - самой ценной недвижимости на планете - в личных корыстных целях - для хранения наименее эффективных и наиболее опасных средств передвижения в городе - входит в фундаментальное противоречие с реальными потребностями и привычками жителей Нью-Йорка, большинство из которых автомобилей не имеют.

Планета становится лофтом - текучей поверхностью с равными возможностями, готовой к тому, чтобы её оборудовали равномерным климатом и культурно-индифферентной архитектурой. Это - предел капиталистического рационализма, враг демократического образа действий, основанного на идее локальности и обмена мнениями глаза в глаза, и уж точно антитезис того города, о котором мечтала Джейн Джейкобс.

Город - это затруднительная череда почти патологических «косяков» с точки зрения человека с ограниченными физическими возможностями.

Стабильность ведёт к повышению и упрочнению чувства сопричастности, росту лояльности, цементирует общность.

Демократия - это непрерывная работа по поддержанию в равновесии используемых средств и получаемого результата.

Симметрия и камеры наблюдения - вот характерные черты имперского города XXI века.