Разгром. Доктор Паскаль

Люди вереницами бежали по дорогам, где галопом мчался ужас.

Значит, пруссаки на самом деле разбили французскую армию и со всех сторон наводняют Францию, как разлившаяся река?

Врага раздавят в несколько недель. Простая военная прогулка от Страсбурга до Берлина!

С первых же дней Морис был совершенно уверен в победе. Для него план императора был ясен: бросить 400 000 солдат на Рейн, перейти реку, прежде чем пруссаки будут готовы, и отделить Северную Германию от Южной, вбив между ними клин, и благодаря какой-нибудь блистательной победе немедленно заставить Австрию и Италию выступить на стороне Франции.

Армия слишком уверена в победе и поэтому не пытается овладеть новой техникой.

Император, больной, нерешительный, его обманывают, и он сам себя обманывает в этой страшной авантюре, в которую все бросились, закрыв глаза, без настоящей подготовки, в ужасе, в смятении, словно стадо, которое ведут на убой.

Генералы большей частью посредственны, снедаемы завистью друг к другу, а некоторые потрясающе невежественны.

Генералы завидуют друг другу, каждый из них во что бы то ни стало хочет добиться маршальского жезла, не помогает другому.

Недуг медлительности, исходящей сверху, от больного императора, неспособного на быстрые решения, охватывает всю армию, разлагает ее, уничтожает, ведет к ужаснейшим поражениям, и Франция не может обороняться.

— Нас разбили! Как разбили? Почему разбили?

Значит, пруссаки сильнее французов? От одной этой мысли сердце его обливалось кровью. Но крестьянин прибавил спокойно и упрямо:

— Ну, ничего! Если получаешь оплеуху, это еще не значит, что надо сдаваться… Придется все-таки бить.

— Все сметено, поражение, паника… дорога во Францию открыта…

— Эх! Германия! Мне она хорошо знакома; ведь хуже всего то, что вы, французы, знаете ее так же плохо, словно какой-нибудь Китай…

В мучительном ожидании и бессознательном трепете перед будущим все-таки жила уверенность в победе.

В неразберихе, которая возникла мало-помалу, были виноваты, казалось, все, и никто уже не знал, откуда исходит провокация; оставалась только неизбежность, роковой закон, по которому в назначенный час один народ идет против другого народа.

Лучше страдать, чем совершить поступок, при воспоминании о котором будешь мучиться всю жизнь.

Если даже заслуга его только в создании кратковременной гипотезы, то всё же работа не пропала даром, потому что прогресс заключается в усилии, в мысли, постоянно стремящейся вперёд. Кроме того, как знать? Пусть он умирает усталый и разочарованный, не осуществив своих надежд, связанных с подкожными впрыскиваниями: на смену ему придут другие работники, молодые, пылкие, убеждённые; они воспримут его мысль, углубят её, разовьют. И, может быть, благодаря ей начнётся новая эпоха, новый мир.

"Истинная мудрость и мужество заключаются в том, чтобы жить полной жизнью со всеми её страданиями, не возмущаясь, не восставая против неё и не думая, что она станет лучше, если из неё убрать страдания".