- За образ мыслей, Петр Прохорович. В Японии есть такой закон, что человека можно осудить за образ его невысказанных мыслей.

Мужчина довольно равнодушен к качеству женщин, но необъяснимо стремится к количеству. Благодаря этому мало остаётся совсем обойдённых женщин.

А эти — всю жизнь в мертвых стенах мертвыми станками мертвые вещи делают — откуда им что придет?

Вот – Попов, изобретая радио, думал ли, что готовит всеобщую балаболку, громкоговорящую пытку для мыслящих одиночек?

Женщина только и способна отвращать мужчину от великих поступков. Даже такие, как Наташа Ростова. Я ее терпеть не могу.
– За что? – поразился Антон.
– За то, что Пьера она не пустит в декабристы! – И слабый голос ее опять прервался.

С высоты борьбы и страдания, куда он вознёсся, мудрость великого материалиста оказалась лепетом ребёнка, если не компасом дикаря.

Как в оптических устройствах кружатся многогранники зеркал , попеременно разными гранями принимая и отражая лучи, так и в нём, на осях непересекающихся и непараллельных, кружились и сыпали брызгами мысли.

То, что с трудом великим измыслили знатоки, раскрывается другими, ещё большими знатоками, как призрачное

душу осеняло нечто, как мерцание звёздного неба

Крута гора, да обманчива, лиха беда, да избывчива.
Это поразительное свойство людей - забывать! Забывать, о чем клялись в Семнадцатом. Забывать, что обещали в Двадцать Восьмом. Что ни год - отупленно, покорно спускаться со ступеньки на ступеньку - и в гордости, и в свободе, и в одежде, и в пище, - и от этого еще короче память и смирней желание забиться в ямку, в расщелинку, в трещинку - и как-нибудь там прожить.

Какой он был глупый щенок вчера вечером!

Только подлый слуга буржуазии, дипломированный лакей поповщины, физик Оствальд имел наглость заявить, что «материя исчезла». Но это же смешно, кому ни скажи! Гениальный Ленин в своем бессмертном труде «Материализм и эмпириокритицизм», руководствуясь передовым мировоззрением, опроверг Оствальда и загнал его в тупик, что ему деваться некуда!

— А зачем России — католичество? — доведывался Нержин с выражением судьи.
— За-тем!! — блеснул молнией Сологдин. — Затем, что все народы, имевшие несчастье быть православными, поплатились несколькими веками рабства! Затем, что православная церковь не могла противостоять государству! Безбожный народ был беззащитен! И получилась косопузая страна. Страна рабов!

— И вот ещё: для тебя Реформация — не естественное освобождение человеческого разума от церковных вериг, а…
— Безумное ослепление! лютеранское сатанинство! Подрыв Европы! Самоуничтожение европейцев! Хуже двух мировых войн!
[Рубин - Сологдин]

Но угнетало Галахова, что всё трудней становилось писать каждую новую хорошую страницу. Он заставлял себя работать по расписанию, он боролся с зевотой, с ленивым мозгом, с отвлекающими мыслями, с прислушиванием, что пришёл, кажется, почтальон, пойти бы посмотреть газетки. Он следил, чтобы в кабинете было проветрено и восемнадцать градусов Цельсия, чтобы стол был чисто протёрт — иначе он никак не мог писать.

Толпа — это как бы материя истории. (Записать!) Сколько её в одном месте убудет, столько в другом прибудет. Так что беречь её нечего.

Ты потому стала тянуться к церкви, что здесь кадят твоему нежеланию жить.

- Да я вам больше скажу: не только портретирование, но всякое общение людей, может быть, всего-то и важней этой целью: то, что увидит и назовёт один в другом вызывается к жизни!!

Непоправима всякая смерть, но случается она, всё-таки, однократно.