Аракчеев

— Ты не понимаешь, что такое для меня Аракчеев, — сказал государь Клейнмихелю. — Все, что делается дурного, он берет на себя, все хорошее приписывает мне.

По мне: выбери государь хоть козла, для меня всё равно, лишь бы он не умничал, а делал то, что я приказываю

«Способность главнокомандующего, русская удаль, петровская дисциплина, опытность частых войн, при 25-летнем сроке службы, и привычка к лишениям всякого рода — вот элементы, которые вели русские войска к победам; обучение же было из той степени, что бывшие наши полководцы сами принимались обучать к ним поступающие полки, и Суворов переучивал их по-своему». А. П. Ермолов

Позднее, когда устройство военных поселений развернется в грандиозное предприятие, станет занимать умы россиян, идею их организации в России припишут Аракчееву. «Непонятно, как Аракчееву, умному человеку, пришла в голову такая дикая мысль», — будет сетовать графиня А. Д. Блудова.

Два этих дела — содействие раненым и создание военных поселений, то есть дело доброе, отмеченное знаком милосердия, и дело, связанное с насилием над людьми, — соединялись в одних руках. И в этом соединении несоединимого символично отпечатывался характер всей государственной деятельности Аракчеева.

Утраты всегда раскрывают характер человека полнее, чем приобретения. Радость лишь слегка касается души и не способна извлечь из нее истинного ее звучания. А горе камнем наваливается на душу, исторгая из нее стон - этот самый чистый, свободный и искренний звук человеческой души

Такова участь каждого, пожалуй, властителя - власть лишает его чистокровной личной жизни, во все его отношения с другими людьми - в отношениях даже и с женщинами, должные быть исключительно личными, - власть примешивает отраву делового расчета, яд холодного дела

Я нынешнюю весну перенял у вас и строгий отдал приказ в своем Грузине - всех кошек посадить на привязь, дабы более моим птицам садовым дать свободы