Цитаты из книги Обломов

Есть такие люди, в которых, как ни бейся, не возбудишь никак духа вражды, мщения и т.п. Что ни делай с ними, они все ласкаются. Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь их, если разделить ее на градусы, до степени жара никогда не доходит.

Кто же ездит в Америку и Египет! Англичане: так уж те так Господом Богом устроены; да и негде им жить-то у себя. А у нас кто поедет? Разве отчаянный какой-нибудь, кому жизнь нипочём.

В любви нет покоя.

Любовь менее взыскательна, нежели дружба, она даже часто слепа, любят не за заслуги — все так. Но для любви нужно что-то такое, иногда пустяки, чего ни определить, ни назвать нельзя.

— А вы? — спросил он. — Вы... не влюблены... — Влюблена, нет... я не люблю этого: я вас люблю! — сказала она и поглядела на него долго, как будто проверяли и себя, точно ли она любит. — Лю...блю! — произнес Обломов. — Но ведь любить можно мать, отца, няньку, даже собачонку: все это покрывается общим собирательным понятием "люблю", как старым... — Халатом? — сказала она, засмеявшись.

Мы стали бы жить изо дня в день, ждать Рождества, потом масленицы, ездить в гости, танцевать и не думать ни о чем; ложились бы спать и благодарили бога, что день скоро прошел, а утром просыпались бы с желанием, чтоб сегодня походило на вчера…

Прощайте, ангел, улетайте скорее, как испуганная птичка улетает с ветки, где села ошибкой, так же легко, бодро и весело, как она, с той ветки, на которую сели невзначай!

Ольга чутко прислушивалась, пытала себя, но ничего не выпытала, не могла добиться, чего по временам просит, чего ищет душа, а только просит и ищет чего-то, даже будто — страшно сказать — тоскует, будто ей мало было счастливой жизни, будто она уставала от нее и требовала еще новых, небывалых явлений, заглядывала дальше вперед…

Письмо вышло длинно, — как все любовные письма: любовники страх как болтливы.

"...Мало ли я его уговаривал, хлопотал за него, устроил его дела — а он хоть бы откликнулся на это! При свидании готов на все, а чуть с глаз долой — прощай: опять заснул. Возишься, как с пьяницей!" (Штольц об Обломове)

"Кого не любишь, кто не хорош, с тем не обмакнешь хлеба в солонку."

"— Какая же разница? — сказал Обломов. — Джентльмен — такой же барин.

— Джентльмен есть такой барин, — определил Штольц, — который сам надевает чулки и сам же снимает с себя сапоги.

— Да, англичанин сам, потому что у них не очень много слуг, а русский…'

«- Причина….какая причина! Обломовщина!» 

худо не записывать!

Но он жестоко разочаровался в первый же день своей службы.

— Глядишь, кажется, нельзя и жить на белом свете, а выпьешь, можно жить!