Фаворит. Книга вторая

Человеческая порода слаба. Каждый желает богатеть, ни черта не делая.

- Нельзя ставить памятники при жизни человека. Пусть он помрет сначала, никак не менее тридцати лет должно миновать, чтобы страсти поутихли, чтобы свидетели дел повымерли, - лишь тогда истина обнаружится и поймут люди, достойна ли я места в истории государственной...

Гостей на Руси не спрашивают: чего пришел? Гостей сажают за стол и сразу начинают кормить.

«А вот в этом вопросе, – отвечала Екатерина, зардевшись, – я никакого равноправия не потерплю! Как можно равнять мужчину с женщиной, если женщина была, есть и всегда останется существом высшего порядка. Приравнять женщину к положению мужчины – это значит оскорбить и унизить ее!»

- Меня не интересует окраска ваших павлиньих перьев. Я спрашиваю о другом - что вы способны делать?

- Вспомните историю: в глубокой древности маленькая Сицилия стала главной житницей гигантской и прожорливой Римской империи.
Екатерина ответила, что в таких вопросах политика у нее простая: сначала своих накормить, потом о других думать.

Люди русские понимали, что стране нужны перемены.

• Но лучше б перемен не было! - говорили пугливо. - Перемены тоже ведь бывают разные... оттого нам, сирым, и страшно!

Французы способны делать в политике лишь то, что они могут делать, а Россия станет делать всё то, что она хочет делать.

У запорожцев есть хорошая поговорка: не лезь поперед батьки в пекло. Да, я обещала Дидро пенсию, и пусть Европа шумит об этом на всех перекрестках а я... могла же я забыть о пенсии!

В любом деле любая эпоха порождает проблемы, и она же порождает героя, который берется их разрешить.