Книга японских символов. Книга японских обыкновений

"Книга японских обыкновений" состоит из двух частей - научно-популярной и документальной. К документам (запискам путешественников и миссионеров) у меня никаких претензий, разумеется, нет. Поэтому дальше речь будет идти исключительно о первой части, написанной Александром Мещеряковым.

Вообще, первая часть - это пример того, как можно писать легко о сложном, даже будучи доктором наук. Потому что тысячу раз был прав Курт Воннегут: "Если учёный не может объяснить восьмилетнему мальчику чем он занимается — он шарлатан". Правда, это рождает другую проблему - как удержать баланс и не скатиться в излишнюю простоту? Книга-то явно не для детской аудитории предназначена (см. разделы "любовь" и "публичные дома"). И вот со стилистической простотой Мещеряков, на мой вкус, как раз переборщил - всё-таки это книга, а не сценарий научно-популярной телепередачи. Скулы сводило от одного только обилия уменьшительно-ласкательных суффиксов: "ведь нужно было знать все наперед - какой у ребеночка характер будет...", сёгуны "славную баньку устраивали". В сочетании с обилием автора в каждом разделе ("я удивлялся, почему...", "мне это кажется неудобным", "а ещё вот такая забавная история приключилась...") - забойная смесь. Всё-таки это не личные воспоминания, а вроде как нейтральное научно-популярное издание, призванное дать читателю представление о традиционном японском образе жизни.

Степень информативности в принципе неплоха - при всех огрехах стиля и многочисленных отсылках к личному опыту Мещеряков действительно рассказывает много интересного. Причём это касается как простых фактов (выходить из квартала Есивара гейшам разрешалось только по трём причинам - посещение врача, суда или чтобы полюбоваться цветением сакуры; ну не прелесть ли?..), так и каких-то концептуальных основ культуры (к примеру, всем известный минимализм выводится из исторических особенностей развития). Но опять-таки ложка дёгтя - порой автор скатывается к таким элементарным вещам, что даже не знаешь, как на это реагировать. "Сортов рыбы больше чем мяса". Он это что, всерьёз?.. Немало вопросов возникает и при проведении параллелей с другими культурами. Ладно ещё, когда дело идёт о русской, к которой автор сам принадлежит. Но я едва перехватила стремительно взлетевшие брови, когда прочитала что-то там про зеркала в комнатах новобрачных в средневековой Европе и отражение в них созвездий.

В общем, книга будет интересна скорее тем, кто мало знаком с Японией, чем давним поклонникам. Потому что вещи, о которых рассказывает Мещеряков, в основном "внешние" - они вполне очевидны из японской литературы и кинематографа.

Из всех историй разных стран, которые пришлось выучить на своем веку, история Японии казалась самой загадочной и не-такой-как-все. В Японии все не так, как мы привыкли. И это прекрасно, загадочно и притягательно. О богатстве культуры Японии свидетельствует культ аниме, культ японского языка, которые учат, кажется, все. И при всей глобализации и проникновении интернета в каждое село только японцы, кажется, продолжают сохранять свою уникальность (не учитывая страны, искусственно отрезанные от Интернета). Пока весь мир сходит с ума, жизнь в Японии течет, как ни в чем не бывало.

Помимо потрясающей истории и очаровательно-сложных имен японцы имеют прекрасную культуру, уникальную и безошибочно опознаваемую. Это просто удивительно - они умеют заимствовать, превращая все в свое, так что легко забыть факт заимствования. Во время чтения не могла не проводить параллели с нашей историей и культурой заимствований, которые не всегда приводят к задуманному. И сопоставление русского, японского и абстрактно европейского оттеняет японскую культуру, добавляя больше красок.

Мещеряков - советский и российский японовед, много времени проведший в Японии. Для популяризации культуры он написал много работ, две из которых вышли в этом издании. Первая часть - "Книга японских символов". Название говорит само за себя. Мещеряков описывает разные символы японской культуры в разные периоды, показывая историческую перспективу, немного своего субъективного мнения (и не всегда удачного чувства юмора), а также приводит отрывки из разных произведений японских авторов для демонстрации символа. В этой книге освещаются государственные символы, растения, имеющие символический смысл, насекомые, птицы, животные, рыбы, разные вещи вроде зеркала, зонтика, веера, чайной традиции, табакокурения, затрагиваются и многие другие темы. Книга проникнута автором, что не всегда является плюсом, но создает нужный культурологический эффект.

Вторая часть - "Книга японских обыкновений" - посвящена всему телесному, что есть в японской культуре. Информация здесь также исторична, то есть показывается развитие феномена во времени, но подводится все к современной Японии, что помогает лучше понять современных японцев. Мещеряков освещает восприятие японцами пространства, времени, отношение к рису и другой еде, алкоголю, дорогам, баням, туалетам, татуировкам, любви, публичным домам, деньгам и наказаниям. В этой части нет выдержек из художественных произведений, но много гравюр, как и в первой части. Нужный эффект создается, а стиль автора прослеживается и здесь.

Что точно является плюсом книги - читать ее может кто угодно. Для понимания не требуется знания истории Японии, только любознательность и усидчивость, так как страниц много, как и рассыпанных по ним фактов.

Книга состоит из двух частей, первая часть - это заметки автора на тему истории быта и повседневности японцев, а вторая часть состоит из различных свидетельств путешественников разных эпох (письма, наставления, записки). Вторая часть интересна уже постольку, поскольку отражает столкновение очень разных культур и менталитетов, а вот первая...

В ней автор по очереди рассматривает основные аспекты повседневной жизни - еда, деньги и т.д. Кое-что мне было уже знакомо, да и, наверное, знакомо многим. Однако же основная моя претензия не в этом, в конце концов, можно сделать скидку на то, что книга была издана довольно давно. Мне очень резала слух авторская интонация. Как будто он не просто разжёвывает в кашицу и максимально упрощает подачу материала, а ещё и стремится выдавить из читателя "гы, лол" довольно плоскими шуточками и байками из жизни.

Например, в главе про алкоголь автор зачем-то рассказывает как бухал в Японии с другом-неяпонцем и уговорил две бутылки вермута. В виде байки в дружеской компании - ещё ладно, но в книге-то зачем? А рассказывая про трудоёмкость выращивания риса, автор упоминает, что "Это же не огурчики на приусадебном участке. Сколько их там под пленочкой уместится?" И так, собственно говоря, на протяжении всей книги.

Кроме того, автор инверсией очень увлекается. Целыми абзацами глаголы в конец ставить может. Это, конечно, напевность и сказочность повествованию придаёт. Вот только, опять же, зачем?

Ну и в конце своих двухсот страничек сильно разбавленных прибаутками заметок Мещеряков радостно сообщает, что рассказать ещё можно много о чём, но нет, не получится. "Потому что постижение культуры (что своей, что иноземной) — это не столько результат, сколько процесс". И на этой глубокомысленной ноте отправляет читателя во второй раздел, знакомиться с долгими и многословным наставлениями отцов-иезуитов (видимо, ожидая, что где-то по пути читатель, смеявшийся над его шуточками, резко подрастёт интеллектом).