Под частыми звездами

После смерти Киры я не то чтобы передумала что-нибудь в отношении своей идеи, в отношении бога - это просто отвалилось от меня, как мертвая шелуха. То, что мне казалось всеобъемлющим и разрешающим все вопросы, вдруг представилось таким туманным, таким упрощенным в сравнении с тем, какой явилась действительная жизнь. Мне бы и хотелось думать, что душа Киры жива, мне бы и хотелось верить, что то, что случилось с нею, было только испытанием, но я знаю, что это не так, я знаю, что ее убили, что ее больше нет, и в издевательской простоте этого, в легкости превращения в ничто того, что было Кирой, больше сложности, чем в моей великой идее. И ребятишки из детского дома, которым не нужно было уже ни игры, ни радости - только хлеба - и которых убили, как убивают кошек, собак, крыс, просто потому, что они распространяли инфекцию, - это тоже была жизнь, на которую никак не накладывалась моя идея, не совмещалась.

Того, что в нашей стране столько-то процентов врачей и инженеров женщин (все эти цифры мы разумеется, знаем) нам мало, с этим ведь и прочие соглашаются, что женщина может быть добросовестным средним работником в свободное от домашних забот время. Нам нужны примеры героических жизней женщин - бесстрашных солдат, женщин - великих учёных, женщин-творцов! Мы шепчемся о том, как было бы хорошо, если бы все женщины разом восстали, не захотели иметь ничего общего с мужчинами, с их грязным бельём, с их неубранными комнатами, с их детьми, с их привычкой требовать обед, словно они сами не могут его приготовить.