В книге, очевидно, собраны несколько интервью знаменитого фотографа за сорок с лишним лет во второй половине двадцатого века. Это разные диалоги. Часть из них - классические интервью, которое ведут журналисты - более сухие и формальные. Часть больше похожи на дружеские беседы, где собеседники общаются более открыто, шутят, проявляют больше эмоций, особенно в поздних. Один - вообще анкета (опросник Пруста).
Хотя на многие вопросы Анри отвечает почти дословно одинаково, видно, что на месте он не стоит, развивается и заметно меняется. Какие-то свои мысли он начинает выражать иначе, какие-то меняет кардинально, о некоторых событиях начинает рассказывать больше, чем раньше.
Немного полезного могут взять из этой книги фотографы. Главные советы для меня - досконально изучить камеру, больше ходить и больше смотреть. А ещё для себя я вынес, что Картье-Брессон - гений, его путь - не для всех.
Интересная книга о замечательном человеке, вдохновляет продолжить увлечение фотографией.

Как будто разговариваешь со старым другом! Или встретил, мужчину своей мечты...

Совершенно особенная для меня книга, всю её можно разбить по цитатам. Не переставала улыбаться, читая её - такая радость,сказка - я представляла себя зрителем этих диалогов, или, быть может, участником. Тот редкий момент, когда книга читается на лету, ты не можешь остановиться. Не дочитав, тебе уже жалко, что она скоро закончится.

вдохновение, глоток свежего воздуха. Однозначно буду перечитывать.

Всем любителям документальной фотожурналистики, однозначно, рекомендую. Если любите Анри Картье-Брессона - тем более.

Так всегда: я начинаю чем-то увлекаться и собираю себе книжный (чаще всего) "набор юного ***". Когда пошла учиться мобильной фотографии (спойлер - не доучилась), собрала набор юного фотографа - книги Брессона, Капы, биографию Надара. Курсы бросила через месяц, а крутые книги всё ещё со мной.

Анри Картье-Брессон в мире фотографии, кажется, кто-то вроде Толстого или Достоевского в мире литературы. Ну то есть основоположник, мастер, классик и всё такое. Ну а кроме того, он интересный собеседник и талантливый (если не сказать - гениальный) фотограф.

Забавный факт: у меня уже давно есть несколько любимых фотографий, которые меня восхищали умением фотографа поймать момент и эмоцию. Догадайтесь, кто оказался автором почти половины из них?

Забавный факт 2: когда искала вышеупомянутые фотографии, нашла фото Иркутска, сделанные Картье-Брессоном в 1972 году. Столкновение двух реальностей просто.

И немного о книге: отличный сборник интервью Картье-Брессона с 1951 по 1998 годы. Какие-то из них более формальные, какие-то менее. Где-то это интервью, а где-то просто беседы с хорошими знакомыми. Конечно, чем дальше читаешь, тем неизбежнее повторение уже сказанного ранее, но в то же время можно увидеть, как менялись (или нет) с годами его взгляды и отношение к тем или иным вещам. И еще: надо делать скидку на талант Картье-Брессона и не спешить записывать его в снобы от фотографии. То, что многими фотографами достигается огромным трудом, для него было очевидным и естественным.

Ни разу не читал сборников интервью, а теперь хочется если и читать интервью, то именно вот так — пачкой. Когда прочитаешь подряд десять штук, про человека уже кое-что начинает вырисовываться. А тут ещё период между первым и последним интервью почти 50 лет — Картье-Брессон, к счастью, успел изрядно пожить.

Во-первых, интервью — это постоянные повторения, поэтому я по крайней мере успеваю хоть что-то запомнить. Ну, то есть, примерно треть книги — это одно и то же разными словами. Если о чем-то вдруг задумался и пропустил — вообще не страшно, прочтешь через десять страниц.

Во-вторых, самое интересное — как раз вот эти повторения, из них, на мой взгляд, и складывается человек. Видно, какие именно жизненные события он наиболее ярко запечатлел, потому что о них он раз за разом вспоминает даже в ответ на довольно, гм-гм, не связанные с этими событиями вопросы. Каких запоминает людей и какие фразы — и повторяет их, повторяет с некоторыми полухудожественными изменениями.

Возникает такое, знаете, ощущение если не родства, то долгого соседства. Типа как когда живешь с бабушкой, а она всё время повторяет определенный набор воспоминаний. Но в случае с бабушкой, когда ты уже в целом не можешь больше слушать про тот случай с утюгом в холодильнике, тут происходит могучее приближение. Вроде как человек настолько тебе доверяет, что не прочь и повториться.

Например, он много раз повторяет мысль, что девятнадцатый век в смысле своего неспешного течения жизни закончился только году к 1955, а дальше началось ускорение, переход к обществу потребления и теперь в части репортажа, да и фотографии в целом, все ищут совершенно другого. Знал бы он, конечно, как оно сейчас — мечтал бы вернуться в неподвижные восьмидесятые.

Или говорит про «решающий момент». Это понятие, которое прочно ассоциируют в Картье-Брессоном — речь, если упростить, о моменте, в который только и стоит нажать на спуск фотокамеры, моменте, который надо тонко почувствовать и который отличает внимательного фотографа. Популярность этого выражения началась с книги Картье-Брессона, которая так и называлась — «Решающий момент». И вот теперь его все спрашивают, почему он решил назвать книгу так, а он открещивается, мол, да я вообще не при делах: я взял цитату для эпиграфа с этими словами, а редактор предложил вынести их на обложку, я согласился, ну и потом все как взбеленились!..

В-третьих, можно почувствовать себя немного знаменитостью, потому что ты так или иначе идентифицируешь себя с объектом и он постоянен, а интервьюеры меняются и задают, в общем-то, довольно одинаковые вопросы. Поэтому ко второй половине книги некоторые вопросы воспринимаешь уже со снисходительной улыбкой, поскольку знаешь примерно, какой будет ответ. Какую именно историю из прошлого или цитату ты бы тут ввернул. Я/мы Картье-Брессон.

В-четвертых — и это, возможно, побочный эффект предыдущего пункта — кажется, что при движении от более ранних к более поздним интервью репортеры постепенно тупе... задают всё более короткие и точечные вопросы. Не столько самостоятельные вопросы даже, а такие гирлянды из крючков, которые один за другим позволяют выцепить из собеседника какие-то — к чёрту глубину! — детали попикантнее. Эдакое, сквозь года, движение от беседы к допросу.

Но особенно меня взволновала, пожалуй, вот какая деталь. В интервью 1989 года (а прожил он с 1908 по 2004) Картье-Брессон говорит, что занимается сейчас рисунком. «А улица меня больше не интересует!». Ну то есть знаменитого уличного и репортажного фотографа не интересует больше дело, которому он посвятил большую часть своей жизни, о котором говорил не как о деле скорее, а о способе существования. И это одновременно вызывает во мне горькую досаду, что ли, и одновременно примиряет с тем, что уж, видимо, таков и должен быть порядок вещей. Самое важное обязательно должно закончиться.