Європеана

А в 1944 году немцы сняли для представителей Красного Креста и разных международных комиссий документальный фильм о жизни в концлагере в Терезине. В фильме играли 270 актеров, 1600 детей и взрослых статистов, среди которых не было блондинов, потому что блондины не похожи на евреев. Фильм назывался КАК ЧУДЕСНО БЫЛО В ТЕРЕЗИНЕ, и евреи в нем ходили в кафе и выращивали овощи на огородных участках и на пляже прыгали солдатиком в воду и ходили в банк за деньгами и на почту за посылками и слушали оперу и дискутировали в городской библиотеке о смысле европейской цивилизации. (So schön war es in Terezin) А когда съемки закончились, немцы организовали одиннадцать внеочередных транспортов и отправили всех, кто играл в фильме, в лагерь смерти Освенцим.

Американцы, погибшие в 1944 году в Нормандии, были здоровенными парнями ростом в среднем 173 см, и если их сложить в ряд, голову одного к ногам другого, то всего получилось бы 38 километров. Немцы тоже были здоровенными парнями, а самыми высокими были сенегальские стрелки, участвовавшие в первой мировой войне, они были 176 см ростом, и их посылали в первые ряды, чтобы немцы пугались. Павших французов было всего 1681 км, а павших англичан 1547 км, а павших немцев 3010 км при средней длине одного тела 172 см. И всего во всем мире было 15508 км павших воинов.

В конце века люди в демократических странах почувствовали, что демократия и общество потребления по-своему тоже участвуют в исчезновении памяти, и говорили, что переизбыток информации так же опасен, как коммунистическая цензура, что люди оторваны от традиций, корней и т. п., и что общество потребления неизбежно стремится к беспамятству, потому что оно гедонистическое. (Исчезновение памяти) И что переизбыток информации в перспективе еще более опасен, чем коммунистическая цензура, потому что вызывает не реакцию и волю к сопротивлению, а усталость и смирение. И что демократические режимы ведут к исчезновению всех культурных и исторических взаимосвязей и диктатуре униформизма. Но другие люди указывали на то, что в действительности память есть взаимодействие между хранением и активизацией какого-либо события, и что она закономерно избирательна, потому что в обратном случае это была бы не память, а душевная болезнь. А другие люди говорили, что в западной цивилизации память не конституитивна, и что именно это отличает ее от других цивилизаций, и что в западной цивилизации куда важнее памяти универсальные принципы и всеобщая воля, и что это позволило ей перейти от гетерономии к автономии, и что демократия строится не на памяти, традиции и т. п., но на договоре между обществом и личностью, который, сам по себе не имеет ни исторической, ни антропологической ценности, но позволяет управлять общественными институтами и регулировать их. И что для западного общества характерен принцип авангарда, который устремлен в будущее как в искусстве, так и в науке или политике, и что роли памяти в западной цивилизации наиболее соответствует понимание слова «память» применительно к компьютеру. Программисты различали два вида памяти, ROM и RAM, но большинство людей, говоря о компьютерной памяти, имело в виду RAM, ПАМЯТЬ С ПРОИЗВОЛЬНЫМ ДОСТУПОМ, и люди, считавшие, что демократия и общество потребления способствуют исчезновению памяти, говорили, что это предзнаменование мира без памяти, в котором все будет произвольным. (Random Access Memory)

Немцы говорили, что они естественные носители европейской цивилизации, потому что умеют воевать, торговать и веселиться сообща. И что французы заносчивые, англичане высокомерные, а у славян нет нормального языка, а язык это душа нации, а славянам не нужны ни нация, ни государство, потому что им это только задурит голову. А славяне говорили, что это неправда, что на самом деле их язык самый древний, и что это легко доказать. А немцы называли французов ЧЕРВЕЕДЫ, а французы называли немцев КОЧАНОГОЛОВЫЕ. А русские говорили, что вся Европа переживает упадок, что католики и протестанты ее окончательно испортили, и предлагали выгнать турков из Константинополя, а потом присоединить Европу к России, чтобы спасти веру.

Психиатры говорили, что первая мировая война пробудила в людях травмы, до той поры скрытые в подсознании, и что в двадцатые-тридцатые годы люди стали невротичными, потому что не были готовы к внутренним или внешним обстоятельствам, а в шестидесятые годы в Европе 25 % женщин и 15 % мужчин были невротиками, и журналисты говорили, что это болезнь века. А в семидесятые годы также стало расти количество людей, страдающей депрессией, и в конце века депрессивным был каждый пятый гражданин Европы. Социологи говорили, что неврозы и депрессия отражают культурные изменения западного общества в двадцатом веке. И что невроз характеризует общество, в котором доминируют дисциплина, иерархия и общественные запреты, и что на самом деле это патологическое проявление чувства вины. А депрессия есть патологические проявления чувства бессилия и осознания пустоты. И что сначала люди были невротичными, потому что хотели запретных вещей, но не могли их получить, т. к. они были запрещены, а если нарушали запрет, то чувствовали себя виноватыми. А позже, когда было можно уже почти все что угодно, они стали депрессивными, потому что не знали, что им хотелось бы сделать, и превращались в новых патологических субъектов, и психиатры говорили, что патологический субъект за это время полностью изменился. А социологи говорили, что депрессия есть расплата за мир, в котором индивидуальная свобода перестала быть идеалом, к которому приходится мучительно стремиться, а стала препятствием, которое приходится мучительно преодолевать. И что невроз был страхом нарушения запретов, а депрессия это ужас от бремени свободы. А некоторые люди стремились искать во всем некий смысл и страдали экзистенциальной фрустрацией. Психологи говорили, что поиски смысла жизни вызваны необходимостью вытеснить из нее пустоту и смерть, и что это позволяет жить интенсивнее. А в конце восьмидесятых годов Всемирная организация здравоохранения сделала заявление, что депрессия наиболее распространенная патология в западном мире. Но из Соединенных Штатов тем временем стали проникать новые общественные запреты, нельзя было, например, курить, солить, рассказывать анекдоты о гомосексуалистах, жить в праздности и т. п. И наоборот, было разрешено многое, что раньше запрещалось. Так что одни люди были невротичными, другие депрессивными, а некоторые были невротичными и депрессивными одновременно и принимали психотропные лекарства, а психоаналитики говорили, что люди злоупотребляют психотропными лекарствами и недостаточно регулярно ходят на психоанализ. И что лекарства только загоняют травму в глубину бессознательного, а вылечить человека может только вербализация страха и обретение самосознания.