Важа Пшавела. Поэмы

Страшен человек бездушный,/

Вживе схожий с мертвецами:/

Жизнь его навек застыла/

Голым горным ледником.

МИНДИЯ:
Обман городя на обман,
Я ради какого-то черта
Рубил за платаном платан,
Как жулик последнего сорта.
Стыдом перед ними томим
И жалости к стонущим кленам,
Я стал притворяться глухим
И их языку не ученым.
Нечуткий, не то что, как встарь,
Я жаждал бесчувствия камня...

Бросается Миндия с ног
На горы и с гор, как к знакомым,
Приветствует каждый цветок,
Здоровается с насекомым.
И все ему хором: "ура!"
Свои распуская знамена.
Раскраской во все колера
Кивают цветы изумленно.
И все сообща, как один,
Навстречу:"Здорово, дружище".

Он скор, точно пуля, он мудр Всем ходом змеиных извивов. - (Поэт говорит о Миндии-змеееде).

[Красивейший финал трагической поэмы «ЗМЕЕЕД»]: Крылатый летел ветерок, Беспечный, ласковый, лёгкий… И в чащу лесную скользнул он — Живой, озорной, беззаботный.

[Женщины благословляют воинов перед битвой]:

"О боже, блюди их в беде!
Храни от мечей их кольчуги.
Такими назад их верни,
Какими ведешь по дороге".
И долго молились они
В тоске и сердечной тревоге.

ГОЛОС ЖЕНЩИН:
Идут наши богатыри.
Будь крестною сенью им, боже!
Стань, Мзия, к стене, посмотри,
Меж ними и Миндия тоже.
Где знамени ходят края,
Он месяцем всплыл светлооким.

[Отчаявшийся Миндия говорит жене и детям]:

Для вас и для ваших затей
Я делать пошел, что не надо.
Я стал дроворуб, зверолов,
Как будто убийство забава.
Зато я не слышу цветов
Оглохшей душою лукавой.
Я мудрость и мощь растерял,
Чтоб только живот ваш раздулся.

[Односельчанка говорит жене Миндии]: Твой Миндия, кажется нам, Идет только с солнцем в сравненье.

- Тебе ли не знать, что война
Для Миндии первое дело?
Рука еще не рождена,
Чтоб в схватке его одолела.
[...]
Не Миндье бояться меча.
Лишь славу свою приумножит:
Кто век убивал рогача,
И нового нынче уложит.

БЕРДИЯ (хевисбери обращается к Миндии):
Ты наша надежда. Зачем
Тебе предаваться сомненьям?
Не спорь, это ведомо всем
Беседы твои с провиденьем.
Мы знаем, и как нам не знать,
И вновь ни к чему переторги,
Какую тебе благо дать
Святой посылает Георгий.
Бог смилуется над тобой
И нас не оставит, как ране.

МИНДИЯ: Сказать нелегко начистую:
Свой грех мы с трудом сознаем,
Не то, что ошибку чужую.
Богач на словах то да се,
Мошны ж пред людьми не развяжет.

Гора эта в крапинках стад,
Как в родинках тело красотки.
Зима не вернется назад.
Все рады весне, как находке.

Был дождь и закапал листы
Холодными каплями пара,
И кажутся в поле цветы
Глазами царицы Тамары.

Уж сухо. Потоки лощин
В движении неугомонном.
Все меньше в ущельях лавин,
В паденье подобных драконам.

[Миндия утратил божественный дар — понимать язык природы].

...и вышел во двор,
И, руки скрестивши, при виде
Отвсюду открывшихся гор,
Заплакал в тоске и обиде.

МИНДИЯ: Все мне на свете постыло
И нету меня ни следа
Бывалого знанья и силы?
Ты скажешь, не должен мертвец
О собственной ведать кончине
И жизни презренной конец
Оплакать в последней кручине?
Найди мне другую судьбу,
Что горем с моей бы сравнилась.
Покойникам лучше в гробу:
Не чувствовать высшая милость.

МИНДИЯ: Позор мне и ныне, и впредь
Пред мертвыми и пред живыми.
Как хлеб есть, как воду мне пить,
Даренья земли благодатной,
Когда я за всех, может быть,
Должник перед ней неоплатный?