Потому что человек - ссыклив и тосклив. Легко решить, трудно решиться.

Я за вас сдохнуть готов был, а тут и сдохнуть-то не за кого.

Вроде и может один человек мир изменить, но чуть-чуть только; мир – тяжелый, как поезд метро, его особо не подвинешь

Если время некому считать, оно останавливается.

Странное топливо любовь.

Сталкеры в мародерство не верят. Сталкеры верят в такое: взял у покойника снарягу – считай, помянул. Ему все равно со снарягой лежать бессмысленно и тоскливо. Ему приятней, если она еще хорошему человеку послужит.

Артем вытащил мину. Посмотрел на нее. Как ее тут в действие приводят?
Мина была тупая и страшная, как власть.

Человек просто устроен. Шестерёнки в башке у всех одинаковые. Вот тут - желание жить получше, вот тут - страх, а вот тут - чувство вины. А больше в человеке никаких шестерёнок нет.

Каждый верит в то, во что ему удобней.

- А толку майора валить? - возразил Лёха. - Майоров хоть жопой жуй. Завалишь майора - только капитана обрадуешь. Валить сразу маршалов нужно.

Не успеешь за секунду - опоздаешь навсегда.

Это ваше беспамятство – наше благословение, конечно. Никто ничего не помнит. Народ однодневок. Вчерашнего дня как будто и не было. И о завтрашнем дне никто думать не хочет. Сплошное сейчас.

Миф должен быть. Красивый. Люди сидят в темноте, в безнадеге. Им свет нужен. Они без света совсем опустятся.

На западе было алое закатное небо, а на востоке – кристальное, чистое и звенящее, как вымытая бутылка. Все облака смели с него и вбивали теперь по одному в зенитную синеву серебряные гвоздики один за одним.

Обежал вокруг, быстрей, быстрее, пока те, на броневике, не передумали. Подергал еще все двери: должна быть хоть одна открытая! И нашел, с обратной стороны. Влез внутрь, сразу сбежал по скользкой лестнице вниз, и только там присел отдышаться. Только там поверил, что сейчас не умрет. Что умрет не сейчас.

По поддельным античным храмам рассажены зародыши надежд на будущее величие. Величие должно было наступить скоро - завтра. Только вот само завтра не наступило.

Библия для тех, кто не верит. Чтобы их убеждать. А если просто веришь, и все, тогда все эти сказки мимо тебя.

Стены тут были раньше белые и мраморные, а сейчас уже не поймешь, какие. Что можно было отковырять и продать – отковыряли и продали. Остался бетон и немного человеческих жизней.