Look Who's Back

“Первое, что я увидел, был большой заголовок фрактурой: “Родной очаг”. Я тут же схватился за телефон и позвонил Завацки.
– И как? Уже видели? – спросил он и, не дожидаясь ответа, с ликованием заявил: – Отлично, правда?
– Какой еще очаг? Что это значит? – спросил я.
Завацки умолк.
– Ну мы же не можем назвать вашу заглавную страницу Homepage.
– Почему же, интересно, не можете?
– Но фюрер ведь не любит иностранные слова…”

“всякое великое начинание временно сопровождается мелкими неприятностями.”

“как известно, всех главных глупцов страны можно найти в редакциях.”

“Пластические операции – осквернение расы на практике”

“Истиная любовь сама себя облагородит!”

“Простого человека, что идет на бой, я бы сравнил с неотесанным камнем, а из боя выходит безупречный друг животных, исполненный неумолимой воли, готовый сделать все, что необходимо”

“Я своими глазами в окопе видел, как люди бросались под заградительный огонь, чтобы спасти кошечку, или неделями сберегали паек, чтобы потом по-братски поделиться с приблудным псом. Вот очередной пример тому, что война пробуждает в людях не только самые жестокие, но и самые нежные и теплые чувства”

“Да вы даже священника превратите в атеиста, – рассмеялась дама Беллини, просматривая материал.
– Хотелось бы в это верить, однако я предпринимал уже масштабные попытки такого рода, – припомнил я. – От большинства этих священников не добьешься результата даже лагерным заключением.”

“– Нет, – возразил я, – вы неправильно поняли. Собачники совсем не похожи на этих порядочных, но разбежавшихся от нас людей. Там же были одни евреи. Вы заметили у них звезды? Они сразу поняли, с кем имеют дело.
– Да какие же евреи, – не согласился Броннер. – На звездах ведь написано не “еврей”, а “пес”.
– Это типично для еврея, – разъяснил я ему. – Вечно сеет раздор и смятение. И на огне нашей растерянности варит свою мерзкую отраву.”

“– Да… все и так в порядке. Так, как есть. Я со всем согласна!
Это случалось часто. Складывалось впечатление, будто в этом якобы свободном режиме царила атмосфера страха. Невинная простая женщина из народа не решалась открыто говорить в моем присутствии, когда я подходил к ней в скромной форме солдата.”