В грозный час

Утром 5 марта шквал огня обрушился на позиции противника. Мощная артиллерийская подготовка продолжалась более часа. Участвовали в ней наряду с «катюшами» и «андрюшами» наши самоходки. Они вели огонь по заранее выявленным огневым точкам врага. Но, странное дело, ни одна из них почему-то даже не огрызнулась.

Мы, к сожалению, не придали тогда этому обстоятельству особого значения. Больше того, даже радовались, что сумели так надежно подавить вражеские огневые точки.

Вот артиллеристы перенесли огонь в глубину обороны противника. В атаку двинулись танки, самоходки, пехота. И снова та же странность: мы приближаемся к противнику, а он молчит. Что-то здесь не так.

Спустя минут десять все выяснилось: гитлеровцев в траншеях не оказалось. Они, видимо, заранее предугадали нашу артподготовку и ночью покинули позиции, оставив лишь небольшой заслон. Так что наш огневой шквал прошелся по пустому месту.

Не успели мы еще по-настоящему разобраться в ситуации, как по нашим боевым порядкам откуда-то из глубины был нанесен сильный артиллерийский контрудар. Он был нацелен как раз на тот участок, который еще вчера вечером занимал противник.

— Я тоже к своим иду, — заметил Шерстов. — А до этого к разведчикам заходил. Они там пленного одного привели. Штабника. Среди его бумаг отыскали один весьма любопытный документ. Что-то вроде инструкции. На предмет того, как по-немецки называть наши деревни, речки. Я даже переписал эти названия. — Шерстов расстегнул полушубок, достал из кармана гимнастерки листок бумаги. Протянул мне: — Возьми, пригодится для беседы. А я уже запомнил. — В голосе комиссара стрелкового батальона послышались гневные нотки. — С первого раза запомнил! Ты знаешь, как они речку Угру называют? Шланге. По-нашему — Угра, а по-ихнему — Шланге. Вот же гады, даже название речки испохабили!..