Я никогда, никогда, никогда никого не полюблю! Только попробуй полюбить человека – и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, – и он тебя убивает. Говорю тебе, в этом люди все одинаковы!

Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя.

Если б я хоть раз вам поддался, вы бы вышвырнули меня, как старую тряпку. Вы и впредь со мной не раззнакомитесь, потому что со мной вы как на иголках.

Все лучшее покупается лишь ценою великого страдания.

Старость – самое жестокое мщение, которое на нас обрушивает мстительный Бог. Почему он заодно не старит и наши души? 

Одно удовольствие - читать письма, тяжелая работа - писать.

Все же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернёшь, остаётся лишь призрак, тень, грустное тающее облачко.

Нет такой цели, которая оправдывала бы любые средства. Но, должно быть, семена нашей гибели посеяны еще до нашего рождения.

"...Все чада Господни пользуются правой рукой; левши же - дьяволово семя, тем более если они ещё и рыжие..."

"...Никто не ценит того, чего слишком много. У нас тут в избытке овцы, а в городе - люди..."

Этот тонкий изощренный ум не догадывался, что видимая откровенность может оказаться куда лживее любой уклончивости.

Ни одной женщине на свете не одолеть бога. Ведь он мужчина.

- ...После тебя тут жить нельзя. - На одном конце стола высилась шаткая колонна немытых тарелок, на них кое-где устрашающими усами топорщилась плесень. - Ты что, совсем никогда посуду не моешь?
Джастина фыркнула, не проявляя ни малейшего раскаяния:

• Дэн говорит, я посуду не мою, а брею.
• Сперва тебе придется ее подстричь.

Привычный почтительный страх въедается прочно, это понимаешь только тогда, когда впервые пытаешься разорвать его многолетние путы; оказалось, Фрэнк при всем желании просто не в силах выплеснуть пиво отцу в лицо, да еще на глазах у всех в баре.

"Она достойна лучшей участи, но рождена не для лучшего."

- Жизнь обратно не повернёшь, что было, то прошло.

• Идеал тот, чьи дела идеальны.
• В старости тоже есть смысл. Она даёт нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить, почему жили так, а не иначе.

Всякому терпению приходит конец.

Он ошибся. Время шло, а боль не ослабевала. Напротив, мучила ещё сильней, оборочивалась холодной, безобразной пыткой.

"Наверное, в каждом из нас намешано множество всяких «я», согласны?"

Ни один человек на свете, будь то мужчина или женщина, не видит себя в зеркале таким, каков он на самом деле.

Самым лучшим женщинам приходится тяжелей всех.