Судьба человека

"До самой смерти, до последнего моего часа, помирать буду, а не прощу себе, что тогда ее оттолкнул!.."

И вот один раз вижу возле чайной этого парнишку, на другой день - опять вижу. Этакий маленький оборвыш: личико всё в арбузном соку, покрытом пылью, грязный, как прах, нечесаный, а глазенки - как звездочки ночью после дождя!

А ведь в плену я почти каждую ночь, про себя, конечно, и с Ириной и с детишками разговаривал, подбадривал их, дескать, я вернусь, мои родные, не горюйте обо мне, я крепкий, я выживу, и опять мы будем все вместе... Значит, я два года с мертвыми разговаривал?

Знал бы он, что его ругань нам одно удовольствие доставляет, - уж он по-русски не ругался бы, а только на своём языке. Лишь один мой приятель-москвич злился на него, страшно. "Когда он ругается, - говорит, - я глаза закрываю и вроде в Москве, на Зацепе, в пивной сижу, и до того мне пива захочется, что даже голова закружится".

Глядя мне прямо в глаза светлыми, как небушко, глазами, чуть-чуть улыбаясь, мальчик смело протянул мне розовую холодную ручонку.

Она с детства узнала, почем фунт лиха стоит, - может, это и сказалось на ее характере. Со стороны глядеть - не так уж она была из себя видная,но ведь я-то не со стороны на нее глядел, а в упор. И не было для меня красивей и желанней ее,не было на свете и не будет!

Мишка вырвал у отца из рук карточку, впился в нее глазами и рот от удивления раскрыл: на бумаге стоит во весь рост небольшой человек, вовсе даже не в красной рубахе, а в пиджаке. Одна рука в карман штанов засунута, а другой вперед себя показывает. Уперся Мишка в него глазами, в один миг всего ощупал; крепко, навовсе, навсегда вобрал в память изогнутые брови, улыбку, притаившуюся во взгляде и в углах губ, каждую черточку лица запомнил.

Природа везде там, браток, разная, но стреляли и били нашего брата везде одинаково.

Грудному ребенку простительно пеленки пачкать, на то он и есть грудной ребенок, а вы не ребенок и испачкали не пеленки, а наступательную операцию.

Порода такая и натура русская. Притом - старый солдат. Кровь из носа, а смейся! Нужда бы заставила. Говорят же, что не от великого веселья, а от нужды пляшет карась на горячей сковороде ..

Не только во сне плачут пожилые, поседевшие мужчины. Плачут они и наяву. Тут главное - уметь вовремя отвернуться.

Тут у самого от жалости к ней сердце на части разрывается, а тут она с такими словами. Должна бы понимать, что мне тоже нелегко с ними расставаться, не к теще на блины собрался.