Употреблено

Вот Юки, например, даже кичилась своим скудоумием, умела распространить оболочку на внутреннее содержание – отделанный натуральным шпоном стол и сам превращался в деревянный, – и так же поступали все люди ее возраста и круга, ведь если ты слишком много знаешь, слишком сознателен и образован, ты подвержен особым формам страдания и тоски, и, того хуже, ты не крут.

Не хочу обязательств, вот в чем проблема, по-моему. Не то что обязательств в отношении определенной женщины, скорее в отношении определенного будущего. Банальненько, короче, ничего необычного.

Он говорил и будто вручал ей какой-то жуткий и драгоценный дар.

Мне и в Париже было одиноко.
– Même avec Célestine? Простите. Даже с Селестиной?
– Оно и было фундаментом нашей любви – наше одиночество. Наше уединение.
– А теперь, когда ее нет? Ничего не изменилось?
– Нет, теперь я… один. Это другое.

Увеличив последний снимок, Наоми рассматривала скулу Аростеги – очень красивой формы, портило ее только светлое пигментное пятно, и девушка вспомнила своего деда-дерматолога, который говорил, что, когда человек стареет, его кожа становится рассадником самых необычайных форм жизни. “И тогда начинайте пользоваться тональным кремом, – добавлял он, – бороться с ними бесполезно. Уж больно их, зараз, много”.

она любила настоящие, выпуклые кнопки (к тому же невозможно набирать на айфоне, если у тебя приличные ногти), и мысль о возможном скором крахе империи “Блэкберри” приводила ее в ужас. Такова полная опасностей жизнь человека, одержимого современной электроникой.

внутри стремительно разрасталась паника – удалось ли ее скрыть? – а все потому, что Наоми вздумала разговаривать с другим человеком живьем и теперь глубоко в этом раскаивалась. Сиди она перед своим ноутбуком, погуглила бы этих немцев, поняла, с чем их едят, но к жестким условиям устного общения она была не готова – даже не имела представления, как правильно произносить имена и уж тем более как достойно ответить доктору Чинь.

Я узнал пароли от вайфая двух моих соседей – пожалуйста, можете ими воспользоваться. Паразитируйте на их сетях. Глобальный цифровой паразитизм – это новый троцкизм. Подсоединяйтесь к чему угодно. Я не против.

Природная красота превратилась в атавизм, воспоминание. Теперь объектом внутреннего стремления к красоте стали товары, промышленные изделия.