Есть в Подмосковье город Дзержинский. Он, конечно, не всегда так назывался. Раньше носил имя Угреш. Славится он своим действующим мужским монастырем, основаным в 14 веке. Как гласит история, основанию предшествовало явление иконы Святителя Николая в кроне дерева князю Дмитрию Донскому, идущему на бой с ханом Мамаем.
Если самолетом заходить на посадку в московский аэропорт Домодедово и смотреть при этом в окно, купола его храмов и ракетоподобная белая колокольня, устремленная в небеса, непременно подадут знак своими бликами.
Если приехать в Дзержинский, не заметить монастырь просто невозможно. Мне кажется, он занимает если не большую часть города, то ощутимую точно. Ограда его стилизована под крепостную стену. Внутри храмовый комплекс, не уступающий размерам комплексу, расположенному в Московском Кремле. Еще - аллеи и пруд. На центральной лужайке стоит скульптура старца в натуральную величину. Поставлена она в знак памяти настоятелю Пимену, управлявшему монастырем добрую половину 19-го века.
Мне всегда было любопытно как устроена жизнь монастырей. Читая русскую классику, давно заметила, что без них и участия духовных лиц нигде не обходится. Да, я знала, что было духовное сословие, но деталей мне не хватало. Увидя прекрасное издание этой книги, я рассчитывала что получу и душеполезные наставления от человека мудрого и сведущего, и информацию о жизни монастыря в 19-м веке. Тем более, Пимен считается человеком, восстановившем обитель из полуразрушенного состояния, что характеризует его еще и как хорошего хозяйственника.
Ожидания мои оправдались с лихвой. Автор начинает рассказ описывая свое детство, юность. Вначале он пишет о своей семье, о том, как его воспитывали, учили, как он принял решение стать монахом. Все это происходило в начале 19-го века. Описывает он события, не учитывая, что читать написанное будут не только его современники, но и жители других веков, поэтому я окунулась в неразбериху иного общественного устройства. Все равно если бы житель века 19-го читал про жизнь в 20-м веке. Полагаю, удивление его было бы не меньше моего.
Далее он пишет о стране, в которой огромнейшие имущественные комплексы принадлежат такому социальному институту, как Церковь. Некоторые из них самодостаточны и обеспечивают сами себя, некоторые получают содержание от государства и благодетелей. Духовные служители составляют ощутимую часть населения. Редкий светский человек не имеет отношения к церкви. Не жертвует, не принимает святых таинств. Те, кто вне - в меньшинстве. Для примера - «В 1830 году в Вологде два собора, два монастыря и сорок две церкви» (список всех объектов приведен отдельной описью и не только вологодских, автор очень расположен приводить списки, отчеты и пр.). Церковь содержит объекты социального значения, такие как приюты, богадельни, больницы, училища. Читая Толстого или Достоевского, я осозновала, конечно, что статус церкви был отличным от сегодняшнего, но то, что это был институт, обеспечивающий реализацию социальной политики государства и не только за счет бюджетных средств, но собственных и привлеченных от третьих лиц… Масштаб открытия требует переосмысления.
Решение стать духовным лицом означало для человека не только посвящение себя вере, но и влекло за собой необходимость стать одним из служащих административной системы, со сложнейшей иерархией и специфичными требованиями к поведению. Быть монахом значит быть членом общины, значит соблюдать правила общежития. Общежития, охватывающего огромную страну. Монахами могли стать представители всех сословий. Да и церковную карьеру мог сделать любой монах. Другое дело, что у представителей разных сословий разные ценности, уровень образования и умения себя вести в обществе, что давало разные возможности и не предполагало равенство членства.
Книга богата рассказами о разных людях. О простых монахах и их судьбах, о монахах, доказавших способность талантливо администрировать. О мудрых монахах-старцах. Есть и о монахах и игуменах, нечистых на руку, о коррупции и злоупотреблениях. О прихожанах и благодетелях. О людях, чьи фамилии мы часто встречали в художественной и исторической литературе. Очень непривычный ракурс повествования, ведь все они в одной связке и рассказывает об этом монах. События происходят в кельях, скитах, на бездорожье, усадьбах, домах, дворцах вельмож. Когда Выхино, Капотня, Перерва, Мячково и прочие были деревнями… Когда покосившиеся деревяные дома, ужасающие пустыми глазницами выбитых окон на трассе Москва - Петербург были новыми и являли собой образцы красоты русского деревяного зодчества, а не его полного краха…
Какое впечатление произвел на меня сам преподобный Пимен? Не то, которое я ожидала. Почему-то мне казалось, что я познакомлюсь с кем-то вроде старца Зосимы из «Братьев Карамазовых». Видимо, свою роль сыграла та самая скульптура, чей умиротворенный лик внушает чувства покоя. Но преподобный Пимен был не только монахом, но и общественным деятелем, строителем, администратором, дипломатом, твердо верящим в благо того, чему посвятил свою жизнь. Посвятил вере и восстановлению многих монастырей и церквей, пришедших в упадок из-за некачественного управления. Главный труд его, конечно - восстановление Угрешского монастыря, которому так не повезло с настоятелями до него и который до такой степени обветшал, что его хотели разобрать. Он не просто привел в порядок древнюю обитель, восстановил храмовый комплекс, но и учредил училище для детей всех сословий, богадельню, построил странноприимный дом для страждущих, создал условия для постоянного функционирования этих объектов. Преподобный Пимен скромен, практичен, он совершенно не конфликтен. Быть монахом, игуменом для него - значило быть активным человеком. Он скорее по житейски мудр, нежели отрешен и философичен. Он больше склонен к общению, нежели к уединению. Он скорее научит нас добиваться своей цели во благо человечества и даст практические советы, нежели призовет к самосозерцанию и размышлениям. Преподобный Пимен не благославляет впадание в собственную прелесть.
Книгу рекомендую лицам имеющим сильный интерес к истории 19-го века (и не только), краеведению и страноведению, традициям православия и русской классике. Настаиваю на слове «сильный», иначе книга рискует быть засыпательной. Хотя, если учесть, что язык ее жизнеутверждающий и умиротворяющий - спится после нее сладко - сны неторопливы, наполнены простором монастырских владений Всея Руси и озвучены неспешным, тихим колокольным звоном…
74 понравилось
