На кухне моей бабушки. Еврейская поваренная книга

Вот, наконец, мы и подошли к кугелю, являющемуся почти таким же атрибутом субботы, как и хала. Готовят кугель обычно загодя, в ночь с четверга на пятницу, или в пятницу утром, а потом его оставляют на горячей плате вплоть до субботнего утра. В том-то и заключается преимущество этого блюда, что оно, во-первых, как и хороший борщ, в течение суток-полутора не только не портится, но и становится вкуснее, а во-вторых, прекрасно сохраняет тепло. В сущности, кугель – это просто запеканка, как правило, из лапши или вермишели. Просто, да не просто – как все у евреев: в этой лапшовой запеканке причудливо перемешаны самые разные, казалось бы, совершенно несовместимые вкусы: она обычно одновременно и сладкая, и острая, от нее пахнет и корицей, и перцем…

Сначала вся семья поет «Шалом алейхем, малахей ха-шарет…» («Мир вам, Ангелы-служители…») – гимн, с которым мы приветствуем двух ангелов, посещающих, согласно поверью, в канун субботы каждый еврейский дом. Ангелы эти очень разные – если первый преисполнен любви к людям и пребывает в самом радушном расположении духа, то второй, напротив, раздражен и настроен по отношению к нам враждебно. И когда первый ангел видит еврейскую семью, собравшуюся за субботним столом, на который поданы самые разные вкусности, когда добрый ангел видит хорошее настроение и любовь друг к другу, он говорит своему товарищу: «Посмотри, как прекрасно в этом доме, какая замечательная семья живет в нем, сколько в нем радости и теплоты! Пусть же у них будет так всегда!». И второму ангелу не остается в этом случае ничего другого, как пробурчать: «Амен!» – «Востину! Да будет так!».
Но вот они заглядывают в другой дом, где из-за семейных разборок не успели ни прибрать, ни как следует приготовиться к субботе, где все домочадцы волками смотрят друг на друга и все еще живут будничными страстями и заботами. «Вот они – твои евреи! – говорит второй ангел. – Посмотри, как они грызутся друг с другом даже внутри своей семьи! Посмотри, как они неопрятны, как суетны и скандальны даже тогда, когда им предоставляют возможность помириться и отдохнуть! Пусть же у них будет так всегда! Амен!» И доброму ангелу не остается ничего другого, кроме как, опустив голову вниз, шепотом повторить: «Амен!».

Каждый еврейский праздник прекрасен, в каждом есть своя изюминка, и все-таки Суккот – это праздник особенный, и нет лично для меня более «праздничного» праздника, чем этот. Может, все дело в том, что на дворе стоит ранняя израильская осень и в эту пору душа полна неясных надежд и ожиданий. А может, потому, что в нем есть своя романтика и тайна, ибо что для городского жителя романтичнее, чем есть, а то и жить целую неделю в шалаше, символизирующем, как известно, облака славы, которыми укрывал Всевышний евреев во время их странствий по пустыне. А сколько замечательных историй связано с суккой – этим еврейским шалашом, который на церковнославянском языке называется возвышенным словом «кущи»!

В знаменитом анекдоте о грузинской кухне рассказывается, как гость одной из тбилисских гостиниц заказал себе на завтрак яичницу. Когда официант принес ему заказ, гость съел кусочек, положил вилку на стол и ушел – яичница оказалась переперченной. На следующий день гость заказал яйца вкрутую, попросил подать ему в скорлупе, и на этот раз ожидание заказа затянулось на час, а то и больше. Когда гость подозвал официанта и спросил его, что происходит, тот ответил: «Наш шеф-повар ломает голову над тем, как их поперчить».