Baudolino

Истории Баудалино - это "другие версии" реальных событий (крестовых походов, гибели Фридриха Барбаросса, канонизации Карла Великого...), с элементами мифов и легенд (птицы рухх, исхиаподы, василиски, великаны...), обильно разбавленные монологами и спорами.

Одна из самых интересных тем - реальность и воображение. Вот несколько цитат на эту тему:

Слова самого Эко об этой книге, точней которых все равно не скажешь:

Есть книги, которые позволяют не только получить удовольствие от их чтения, проверить настройку внутренних камертонов и расширить то, что называют эрудицией, но и провести тест своей образованности и интеллекту. Баудолино, Умберто Эко, - из таких.

Баудолино - книга прочитана, экзамен провален, изображение №1
Формально это исторический роман с элементами детектива. Бестселлер более десятка лет. Казалось бы, ничто не предвещало. Ничто, кроме автора. Вы же не ждете от Эко чего-то простого?

Из понятного — в средневековом антураже Эко продолжает свой разговор с читателем о том, что его волнует более всего, о том, как информация формирует мир.

Это — на поверхности, понятно и при чтении. Далее выяснилось, что я и близко не подошел к настоящему чтению-пониманию романа, чуть не все пасхалки и отсылки романа остались мной не замечены, что печально. Не увидел, не понял, не осознал, не знал, не догадался:

- отсылки к рассказу Конан-Дойла (не буду называть к какому, чтобы не спойлерить)

• что Эко написал свой автопортрет и одновременно сделал отсылку к образу Пиноккио (не Буратино, конечно)
• отсылку к роману Джорджа Мура "Элоиза и Абеляр", не читанному мной
• отсылку к Франсуа Рабле с его библиотекой Св. Виктора
• отсылку к «Хронике со времени царствования Иоанна Комнина» Никиты Хониата
• об использовании европейских куртуазных романов (мной и не читанных), как и стихов Архипииты Кельнского.
• ряд отсылок к Борхесу (Алефу, Богословам)
• отсылок к кинематографическим подтекстам (Кабаре, Дикая банда)
• отсылок к Джойсу, Прусту и Т.Манну
• отсылок к теории Уилларда ван Ормена Куайна о «неопределенности перевода»
• связь имен Борон и Гийот с Робером де Вороном и Кийотом.

  К счастью у книги есть послесловие ее переводчика — великолепной Елены Костюкевич, которое и поставило мне невысокую оценку, как читателю.

  И все же, что-то удалось подметить и понять и мне.

  Что история - это не то, что было, а то, что рассказывается, создавая для человеков опору и прецедент. Лгуны истории возвещают ложь, необходимую для всех. С тем, что это необходимо для всех, я не согласен, но то, что так и обстоят дела, это факт. Здесь Эко перекликается с Джорджем Оруэллом: «Если все принимают ложь, она поселяется в истории и становится правдой».

  Эко привлекает внимание читателя к тому, что выдуманная история формирует множественность интерпретаций, включая и безумные толкования. Баудолино стал очередным тому примером, породив в русскоязычной среде немало абсурдных "эзотерических" толкований.

  Отдельно стоит поговорить о языке романа. Это тот уровень владения языком, тот уровень перевода, который в очередной раз заставляет понять, как низко я стою на шкале освоения навыков писательства текстов и их перевода.

  Фантастическая первая глава, дарующая любителям слова почти физическое удовольствие от процесса чтения. Все остальные 39 глав — совсем в ином стиле.

  Местами даже и раздражавшем, местами любопытном, местами трагичном. Постоянно напоминающем о мастерстве переводчика. Эко выстроил свой текст, как типичный «неформат» — он постоянно переходит от жанра к жанру — то это исторический рома, то фантастический, то философский, то бытописательский, а под конец переходящий почти в триллер. Сюда же можно отнести и переходы от прямой к непрямой речи и обратно — к черту советы учителей литературы, мастерам слова следование им не обязательно и даже противопоказано.

  Красива центральная идея происхождения Грааля — он же Gradalis, он же Gradale, он же миска и в русском переводе — братина, насыщеное смыслами настолько, насколько только может слово.

  Не нова, но созвучна моим мыслям идея Эко: «Пересматривая прошлое, поневоле поддаешься пессимизму: все повторяется. Прогресс имел место в гораздо меньшей степени, нежели нам хочется думать».

  На этом остановлюсь. Впрочем, нет, вот еще несколько цитат, которые мне особенно приглянулись.

«Нет ничего приятней, чем выдумывать новые миры. Забываешь, до чего непригляден тот, в котором мы все живем».

«При дворе я узнал четыре правила: рядом с великими возвеличиваешься; великие в жизни мелки; власть — все; власть может стать моей. Хотя бы частично».

«Кому ведома цель, тому ведом и путь»

«Элитное подразделение неприятельского войска не уцелело бы ни у одного кондотьера, достойного кондотьерского звания»

«ненадежен, как все армяне» (мнение, приписываемое Фридриху Барбароссе)

«Спокойнее, на спешку тоже нужно время»

«Более всеохватна страсть повелевать, чем совокупляться»

«Так бывает и в армиях и в общественных правлениях: власть имущие часто не принадлежат к тому сообществу, которым правят, и, следовательно, не испытывают ни снисхождения, ни участия к подданным»

«Вера все превращает в явь»

«Вдобавок учреждение армии помогло бы содержать подданных в состоянии бодрого подчинения, а именно это… было желательно».

«взгляд, ослабленный годами, мнит, будто видит отчетливые знаки на пергаменте, но знаешь: стоит тебе приблизиться, знаки сольются, и не узнать сообщения, обещаемого знаками».

«высшее благо свобода совершать добро или зло, и чтоб даровать своим сынам это благо, Бог допустил некоторых скверно употреблять его.
— Почему ты считаешь, что свобода есть благо?
— Потому что лишась ее, будучи окована, без возможности делать что тебе хочется, ты страдаешь, это значит, что отсутствие свободы есть зло»

«Главное, ни одного не оставляйте в живых. Побежденный противник, если выживает, затаивает месть».

«Мне исполнялось, вероятно, пятьдесят пять. Ей я казался юным и доблестным, но это потому, что я был первым, какого она видела, мужчиной. А на поверку я был почти стариком. Я мог бы дать ей крайне мало, отобрав все».

«Генуэзцы приняли их гостеприимно, но дали понять, что гость как рыба, уже на третий день завоняется».

«Мне уже разъяснили, что Демиург недоделывает все на свете».

Поняли ли я хоть десятую часть этого масштабного произведения? Едва ли. Но за атмосферу спасибо. Продираться сквозь не такой уж и легкий для понимания текст, взяв в руку карандаш и бумагу для пометок (чему я учусь, но не всегда побеждаю леность) - вот это абсолютно точно про чтение произведений Умберта Эко. Читала слишком быстро, что, пожалуй, непозволительно в случаях с такими книгами. Но я благодарю автора именно за то, что с его книгами я потихоньку заново учусь концентрироваться, потому как привычка менять одним движением пальца картинку перед глазами у меня этот навык, увы, отняла.

Эта книга напомнила мне игру в испорченный телефон, шепни на ухо соседу одно, он услышит немного другое, интерпретирует третье, додумает четвертое и расскажет дальше пятое. Голова кружится, если задумаешься, как "творится история". Мы привыкли доверять всем исследованиям и источникам, а Эко взял, да и поднес нам к носу зеркало, чтобы мы посмотрели на свое "умное лицо знатока" и не зазнавались очень уж.
Тут и сказка, и откровенная ложь и намеки на "истинную правду". Фейерверк какой-то, а не книга.
"Баудолино" для меня - это иронический взгляд на влияние легенд и мифов на реальную жизнь. Читать было не всегда легко, но оно того стоило.

До Пндачегототама (а скорее даже и после последнего купания императора) книга воспринималась умеренно положительно, а вот там троллинг имени Умберты Батьковича ушатал ужо все мыслимые стрелки осцилляторов -- добили, конечно, гипатии, после них просто пролистывал (не потому что потому, а потому что более другие обитатели Пндачегототама выдавали меньший объём бреда, их откровения не надо было читать добрый десяток страниц).

Искренне убеждён, что после последнего купания императора вся компания порешила Ахмеда и выжрала остатки "зелёного мёда". Далее см. выше.

Уффф, это будет непросто:).

Читая эту книгу почти сразу стало понятно, что нужен какой-то сильный исторический фидбек, чтобы улавливать направление, чтобы уметь отделить реальные факты от вымысла. Я таким багажом похвастаться не могу, поэтому мне было сложно. Какие-то главы невероятно захватывали, какие-то были абсолютно непонятными.

Помните, когда вышел сериал «Молодой папа», там была невероятно красивая заставка с классной музыкой. Да, именно так я эту заставку и воспринимала, пока не прочитала длиннющий покадровый разбор Антона Носика. Оказалось, что в этом двухминутном клипе заложена масса смыслов, надо просто уметь их распознать.

Так и тут. Старец Баудолино рассказывает историю своей жизни Никите. Действие происходит в XII веке, когда еще верили, что у Земли есть край, есть много неизведанных стран.

Баудолино, бедный крестьянский сын, был пригрет императором Фридрихом. Мальчик имел склонность к языкам, быстро выучился грамоте, тал описывать подвиги своего господина и названного отца. Когда же тот умер, он с командой единомышленников отправился искать Святую Братию (Грааль), как обещал своему господину. Их поход длился несколько десятилетий. Чего они только не повидали в пути: диковинные животные, необычные люди ( если их можно так назвать). Они успели поучаствовать в войнах, найти любимых, собственноручно создать несколько реликвий, вернуться домой и раскрыть тайну смерти своего владыки.

На реликвиях хотелось бы остановиться подробнее. Подделки Грааля, плащаницы, фрагменты креста Христова - все это благополучно фальсифицировалось 900 лет назад. Так что к нашему времени это уже и фальсификатом назвать сложно. Однако
ж надо быть острожными со всеми подобными реликвиями.

Читая книгу я находила множество пересечений с другими книгами и нашла тех, кто вдохновился этой. Например, тут есть фавны, как в «Хрониках Нарнии», неизвестные народы, как в Гулливере, сам поход Баудолино и его друзей напоминают «Братство кольца», что-то есть от «Ста лет одиночества». Несколько глав почти точно повторены в «Лавре». Дэну Брауну и вовсе большой привет. В общем, очень интересны оказались поиски калек с других произведений.

Тем не менее, не могу сказать, что роман увлёк меня так, как в свое время «Имя розы». Но, повторюсь, у меня многие важные детали выпали ввиду слабого знания истории Средневековья.

Эко, конечно, мастер интеллектуальной прозы. И роман «Баудолино» подтверждает это. Но это не зубодробительный занудный текст, через который пробираешься, как герои романа через дебри Абхазии. Наоборот, «Баудолино» - это ироническое повествование, книга-игра. Разумеется, в ней есть место вполне серьёзным моментам и сложным вещам, но общий фон произведения таков, что хочешь-не хочешь, а улыбаешься при чтении. Правда, подозреваю, что чем больше знание матчасти об описываемой эпохе, тем улыбка шире. Но и моих скромных познаний о средневековье 12 века хватило, чтобы оценить размах той иллюзии, в которую автор погружает читателя. Нет, Эко не выдумывает свои Средние века. Он пишет о вполне исторических событиях. Но вот ракурс их таков, что воспринимаешь их на уровне баек, забавных интерпретаций. Иначе как объяснить, что в главном герое - талантливом простаке Баудолино - воплотилась европейская история и культура 12 века?

В романе есть место всему, чем напичкано традиционное представление об средневековье и даже немного больше. Нашлось место и философским диспутам, и Граалю, и дальним фантастическим странам и существам, и Крестовым походам, и внутренней кухне Священной Римской империи, и теологии с культурой. Погружение в эпоху блестящее - другого от Эко после «Имя Розы» не ждёшь.

Иными словами, прекрасная книга, изящная стилистически, многослойная, с множественными отсылками (подозреваю, что разобрал их менее одной десятой части), познавательная. И светлая. Слушать её было чрезвычайно приятно.

Как будто Плиния Старшего в обработке "Сатирикона" прочитал.
Не устаю восхищаться Эко: он пишет вроде бы один и тот же сюжет почти в каждом романе, но как он это делает! "Баудолино" удался особенно. Даже несмотря на обилие удивительных и малознакомых современному человеку существ и предметов, роман читается на одном дыхании, захватывает сразу после странноватой первой главы и держит до самого конца, заставляя то ужасаться, то грустить, то совершенно неприлично ржать.
И нельзя не отметить труд Елены Костюкович, которая донесла до нас всё это великолепие в максимально приближенном к оригиналу виде.