Цитаты из книги Сицилиец

Печальна судьба Сицилии! Никогда она не была свободна, народ ее голодал, труд его продавался задёшево, а кровь проливалась без всякого повода. Вот почему сицилийцы не верят в правительство, в законы, в общественный порядок – ведь с ними всегда обращались как со скотом.

«Мафия» на арабском – «святыня»; в сицилийское наречие это слово попало от сарацин, правившей Сицилией в десятом веке.

Сицилийцы убеждены, что месть – единственное истинное правосудие и что она должна быть беспощадной. На этом католическом острове, где в каждом доме есть статуэтка истекающего слезами Христа, христианское милосердие считалось презренным прибежищем трусов.

На этих землях, заставленных статуэтками Иисуса, никто не придерживается заповеди о том, чтобы подставлять вторую щеку. Прощение здесь считается уделом трусов. Сицилийский крестьянин не знает, что такое снисхождение.

Сильной стороной дона было то, что он никогда не обращал внимания на оскорбительный тон, отсутствие уважительности, хоть и запоминал их навсегда.

Дырки в теле ещё никому не пошли на пользу, как бы хорошо они ни зажили.

Жить по старинке — оно куда лучше, Майкл, ты сам это увидишь, как побудешь с нами несколько дней.

— Ваше правительство установило вознаграждение за мою голову в десять миллионов лир. Я бы оскорбил вашу светлость, если бы не попросил за вас в десять раз больше. Принц оторопел, затем не без иронии заметил: — Будем надеяться, что моя семья ценит меня столь же высоко, как и вы.

"Либо ты разбогатеешь, либо тебя будут любить".

Здесь чтили древние законы чести: женщины могли сидеть на крыльце только в профиль, дабы не испортить свою репутацию. Но в этих городках жили самые большие бунтари на всей Сицилии.

Пишотта ведь из тех, кто никому до конца не доверяет, — значит, нельзя до конца доверять и ему.

…нельзя оправдывать убийцу на том лишь основании, что он красив, начитан и может играть на гитаре.

Будучи монахом-францисканцем, аббат был исполнен христианского сострадания, однако в эти ужасные времена ему приходилось взвешивать меркантильные последствия своих милосердных деяний.

Ибо Стефан Андолини — редчайший случай для сицилийца — рыжий. Это было его проклятьем, поскольку сицилийцы считают рыжим Иуду.

- Ты сказал, что хочешь учиться, - сказал он. - Так вот, послушай. Первейшая обязанность человека оставаться живым. А уже потом следует то, что люди именуют честью. [...] Всегда помни это и живи так, чтобы быть не героем, а живым.

Самое выигрышное из всех положений — такое, когда враг преувеличивает твои недостатки; лучше этого — лишь когда друг недооценивает твои достоинства.

Не следует любить мужчину за лицо.

Он вскоре заметил, что его жена не боготворит землю, по которой он ходит, а это уже говорило о неуважении.