«Путь к гипербореям, - говорит Пиндар, - не может быть найден ни по воде, ни посуху, он открывается лишь героям, которые, как Геракл, остались верными олимпийскому принципу».

«В таинственную область самого дальнего Севера нельзя проникнуть ни на корабле, ни на повозке, достичь ее можно лишь только полетом духа», - предупреждает Лао-цзы.

«Она в моем духе», - говорят о Шамбале, гиперборейской родине из тибетского предания.

Возможно, именно знак свастики является лучшим указателем на внутренний путь, ведущий на вершину северной традиции. Знак, способный разбудить неведомые глубинные силы Европы... Лучшего символа и нельзя было бы пожелать. Выбор именно этого знака рождает непоколебимую уверенность в возрождении одной из величайших рас - наследниц гиперборейского властелина, в несокрушимости ее воли и в неизбежности ее победы над противостоящими силами тьмы...

Аристотелево понятие «неподвижного движителя» является теологической передачей того же самого понятия. То же можно сказать и о «господине мира» или «чакрварти» - «того, кто заставляет колесо крутиться», в то время как сам является неподвижной точкой, «полюсом», опорой для его упорядоченного движения.

Недалеко от «полярного» символизма отстоит и то, что можно назвать «олимпийским превосходством». Это непреодолимая сила, спокойная мощь, способная узаконить себя через свое чистое присутствие, сила, вызывающая непосредственное и опасное переживание трансцендентного...

Свастика отсылает нас к тому, что, ввиду причастности к духу внутреннего превосходства, центральности, охваченности «огнем» и сверхъестественным источением спокойной и всепобеждающей мощи, следует признать подлинно «классическим».