Северный волхв

Быть интеллектуалом, по яркому определению Сергея Фокина, всегда означало «быть против того, что есть». Интеллектуал - «инстанция противовласти», «ничей человек», как писал Бердяев; тот, кто плывет против течения и пребывает в несогласии с духом времени. Возможно, что в основе такого протеста лежит дух противоречия, и следовательно, бунтарская позиция является результатом зависимости. Но даже признавая зависимость, интеллектуал отвергает приспособление к установленному порядку вещей, к существующему господству. Исайя Берлин обратил внимание на Гамана (в тексте Хаманн, на английский манер) не потому, что заинтересовался взглядами немецкого философа, а потому что Гаман занимал протестную позицию по отношению к своей эпохе, практически в одиночку противостоял «рационалистической линии в европейской философии». Берлин рассматривает философа-иррационалиста Гамана как главного оппонента французского Просвещения, восставшего против «победного марша Просвещения и Разума». Абстрактному разуму и рациональному мышлению Гаман противопоставил жизнь во всей её полноте и интуитивное озарение, «способность наделенного воображением человека "схватывать" реальность». И это были не слабые «ростки недоверия к рационалистическим принципам Просвещения», а страстное, искреннее и яростное их отрицание. Однако Берлин не ограничился систематизацией философских взглядов Гамана – базовые принципы, теория познания, проблема языка, понятие гения – но и вынес им приговор с высоты 1993 года (на всякий случай напомню, что Гаман умер в 1788-ом). Философия Гамана, пишет Берлин, «сочетание популизма и обскурантизма», «слияние антиинтеллектуализма и самоидентификации с народными массами», которое позже вылилось в идеи фашизма и национал-социализма. Странное для философа обобщение, хотя понять Берлина можно.

Автор, известный либерал и сторонник идей просвещения, естественно не мог обойтись без некоторых выпадов в адрес Гамана, однако, при всем при том, нельзя отказать ему и в благодарности за ту объективность с которой И.Берлин описывает мировоззрение Северного мага. Автор подробно(в меру сил) старается вплести гамановское откровение в общую историю философских идей и осмыслить место, которое оно занимает в тех социальных потрясениях, которые произошли в европе 20 века. Несмотря на идеологический антагонизм двух авторов, Берлин отводит Гаману почетное место «человека, опьяненного богом»,того, кто первым ударил по Просвещению из всех орудий, по всем фронтам. Книга эта, за неимением иной литературы о Гамане в русскоязычном поле представляет собой ценнейшее исследование в области анализа предромантической реакционной мысли. Безусловно, чтение ее должно происходить максимально отстраненно, критично и с неизбывным сомнением, ведь автор никогда не может лишиться мировоззренческих очков, а значит, Гаман там пусть и знаменательная, великая фигура, но все же его величие имеет много общего с люциферианской славой в глазах просвещенного либерала.